Однако следовало обратить внимание не на напарника. Кирс - вот про кого мы забыли. У девушки неизвестно откуда взялся крохотный клинок, который она тут же нацелила в руку Виаса.
Мужчина еле успел сдвинуть ладонь в сторону - острие впилось в столешницу.
Стражнице повезло, что Аджа отпустили полетать в парке, в противном случае ее не спас бы даже Хьюго.
- Почти задела, - отметил Виас, вынимая нож из стола. - А кто будет оплачивать испорченную мебель?
- Ты сам взял расходы на себя, - бесцеремонно заявила блондинка, нисколько не расстраиваясь из-за промаха. - Поэтому не дури и прекрати приставать к Хьюго, а то изрядно раскошелишься.
Она рассмеялась, довольная своей выдумкой, и с вызовом посмотрела на старшего товарища. Ее ждало разочарование. Виас отнесся к наглой выходке весьма спокойно. Он убрал клинок в карман и опять вернулся к нам, точно ничего не произошло.
- Какая интересная компания, - задумчиво проговорил мужчина. - Рэм позволил собрать под одним крылом любительницу рыжеволосых мальчиков…
После этих слов я покраснела, прекрасно понимая, о ком идет речь, и опустила голову, не смея видеть довольное лицо наставника. Ему доставляло наслаждение наблюдать за моим смущением и знать, что ответа не последует. Правильно, истине сложно возражать.
Виас не остановился на мне одной, продолжая:
- …тайного воздыхателя…
Теперь пришел черед Хьюго хмуриться и нервничать. Не каждый день кто-то выносит тщательно скрываемые чувства на всеобщее обозрение и безжалостно растаптывает прямо перед объектом его обожания.
- …и наконец, - подвел итог вир, - маленькую девочку, не понимающую того, что с ней происходит.
- Я понимаю, - Кирс ударила кулаком по несчастному столу.
- Ой, - мужчина прикрыл рот ладонью, - мы вообще-то не называли имен, но раз ты решила открыться, то поведай всем, - он обвел свободной рукой нас с Хьюго, - какие переживания ты испытываешь?
Девушка залилась румянцем и отвернулась. Отлично, мы трое сконфужены и морально уничтожены - сидим, не в силах лишний раз двинуться с места. Этого эффекта добивался Виас?
- Пришла пора внимательно послушать, несостоявшиеся вы мои герои-любовники, - страж понизил голос. - Когда-то давно у меня уже были ученики, ставившие свои желания превыше долга и обязанностей. Сами догадались, кто они, или намекнуть?
- Элина, - прошептала я.
Выходит, он видел ее - и не только видел, а тесно общался. По долгу службы Виас был в курсе их страхов, надежд, терзаний - всего, что помогло бы вырастить из подопечных полноценных взрослых защитников. Он не справился, упустил и позволил совершить непоправимое.
Какие эмоции ему пришлось пережить, когда правда об Элине, Меруле и запретных отношениях всплыла на поверхность? Чувствовал ли он жалость, сострадание, безразличие? Хотел ли он помочь? Или спокойно бросил на растерзание собратьям?
- Я убил их собственными руками, - неожиданно ответил на мои вопросы вир, - и в тот день поклялся никогда не использовать оружие, неважно против друзей или врагов.
Мужчина тяжело вздохнул. Вот она - правда, которую долгое время скрывали. Сейчас нам рассказывали ее как само собой разумеющееся и непосредственно относящееся к нам. Обычно собратья не позволяли подобных вольностей.
- Ты заставила меня нарушить обещание, - глаза Виаса потускнели, пряча в недрах тьмы фиолетовые всполохи. - Не жалеешь?
Я покачала головой, медленно собираясь с мыслями после услышанного. Не представляю, как теперь относится к виру. Получится ли забыть его исповедь?
- Вот и мне не хочется сожалеть, - грустно промолвил аструм. - Вы молоды и не понимаете, каково это, когда ваши ученики просят убить себя ради спасения единственного и горячо любимого дитя. Считаете, легко им отказать?
После слов мужчины за столом воцарилось молчание. Никто не знал что ответить. Сострадание или одобрение было не уместно. Мы это прекрасно понимали и не спешили нарушать тишину. Виас хотел показать степень ответственности, которая ложилась на плечи в случае выбора иного пути, отличного от проторенной дорожки других стражей - и у него получилось. Он заставил нас задуматься.
Безмолвие продолжало усиливаться. Виас наслаждался им, попивая экспрессо и снисходительно посматривая на учеников. Он был совершенно невыносим, а самое страшное: я не представляла, как поставить его на место. Более того, внутри меня зарождался крохотный островок жалости к виру, который потерял напарницу, убил собственных воспитанников и провел последние пятьсот лет, ожидая, когда о нем вспомнят. Такие события кого угодно превратят в сущего дьявола.