Хьюго имел собственное мнение. Он жестом заставил нас обеих замолчать и подошел к своей подруге:
- Тогда просвети, каким словом ты бы назвала «оскорбление моего алтерна»?
Парень сознательно выделил слово «моего». Это не укрылось от Кирс. Дескур вздрогнула словно от удара и пробормотала под нос:
- Прости, не знала…
- Не знала, что я все слышу? Очнись! - жестко оборвал ее Хьюго. - Думаешь, мы врали?
Щеки девушки залились румянцем. Она опустила голову, не в силах взглянуть собрату в глаза, а тот будто с цепи сорвался и, не замечая ничего вокруг, добавил:
- Мы бы с тобой никогда не стали алтернами. Смирись и больше не беспокой нас.
Я обомлела. Хьюго говорил ужасные вещи. Его точно подменили. Куда делись привычные выдержка и благородство? Что случилось с моей второй половинкой?
- Не сейчас, Мэл, - раздался в мыслях голос Хьюго.
Напарник не желал устраивать сцен? Хорошо, пусть объяснит все здесь. Если меня не устроит ответ, то будет бегать за Кирс на коленях и не остановится, пока его не простят. Бедная девочка не заслужила подобного обращения. Более того, наши проблемы мы могли решить без чужого вмешательства.
- Нет, именно сейчас, - потребовала я, - посмотри, ты делаешь ей больно.
Юноша молча отвернулся. Он возвел между нами стену, не позволяя ни подглядеть эмоции, ни увидеть какие-либо объяснения.
Тело охватила злость. Я не сдержалась и, собрав силы в кулак, заорала:
- Хьюго! Ты идиот! Сколько…
В обороне вдруг возник просвет. Мой голос дрогнул, сметенный волной чужих переживаний. Сильные, необузданные - они резко набросились и просочились внутрь, причиняя невыносимую боль. В груди разлился холод, его обжигающее дыхание парализовало, ледяными пальцами сжав сердце.
Я не могла терпеть и, прислонившись к стене в поисках опоры, тихо прошептала:
- Ты все-таки идиот.
- Это единственный выход, - сдавленно произнес он, - для всех нас.
Возразить было нечего. Оказывается, Хьюго страдал не меньше Кирс и мучился от совершенного выбора. Зачем парень так поступил с ними обоими? Причина временно отошла на второй план. Алтерн сам расскажет, а пока ему надо помочь прийти в себя.
Чувства медленно растворялись во мне, позволяя свободно дышать. Их воздействие ослабло и поглотилось мной без остатка. Боль ушла - воспоминания о ней никуда не исчезли. Они затерялись крохотной частичкой в сознании, и непременно возникнут опять, когда придет время.
Мы победили эмоции, справились с тяжелой потерей и сделали лишь хуже. Никто из нас не понимал этого, но был близок день - день в котором мы пожалеем о том, что здесь случилось.
[1] Аристотель - древнегреческий философ (IV век до н.э.)
Глава 17
Глава 17. Жало
«Кто раз узнал, где правда и откуда свет, - тот не захочет топтаться в потемках»[1].
Люди слабы. В глубине души каждый из нас понимает, насколько ничтожен по сравнению с целым миром, но не собирается меняться. Столько веков прошло, а все по-прежнему.
Лично я больше терпеть не намерен. То, что полагается с рождения, должно стать моим. Никто не имеет право - забирать у меня! Это только мой свет, моя единственная возможность жить и ответ на самый главный вопрос.
А хватит ли мужества задать его?
***
Кэссия объявила финиш - и я с радостным воплем повалилась на траву.
Меня словно заставили обежать земной шар по самой длинной дороге. Тело гудело, пульс гулко отдавался в ушах. Усталости было столько, что внутри не осталось живого места, неспособного взорваться от напряжения.
Чертовы тренировки! Теперь сутки состоят только из них: рассветные и закатные, полуденные и послеобеденные. Они не ведают жалости и изматывают организм, выжимая из него все до последней капли.
Пусть это не было чужой идеей - легкости не прибавлялось. После обвинительной речи Кирс я не могла не попросить Кэссию сделать меня сильнее и выносливее. Почему женщина решила превратить жизнь любимой ученицы в ад? Понятия не имею.