Больше всего на свете я ненавидела это платье: вычурное, дорогое и абсолютно не присущее воину. Своим видом Селена показывала полное пренебрежение к традициям и правилам.
- Заключим сделку? - старейшая посмотрела на меня сверху вниз, как и подобает королеве в роскошном одеянии. - Меняю информацию на противоядие.
- Иди ты к черту! - выплюнула я, замахиваясь для нового удара.
И снова безрезультатно. Боль усилилась, прожигая виски каленой иглой. Ни один мускул в теле не слушался, одурманенный эликсиром.
- Ну же, Мэлания, - лицо Селены переполняло фальшивое сочувствие, - не усложняй нам обеим жизнь. Мне не хочется тебя убивать.
- Зато мне хочется, - моя усмешка больше походила на оскал, - хочется вонзить тебе клинок в глотку и наблюдать, как ты умираешь медленно и мучительно. Быстро-то не получится, - саркастически заметила я и с наслаждением опустила костяшки пальцев на стопу противника.
Женщина скривилась и отступила.
- По-хорошему не выходит, - она нахмурила брови.
Селена вынула из складок платья флакон с ядом и сжала кулак. Хрупкое стекло треснуло, не выдержав напора. В воздухе возник знакомый сладкий запах. К нему примешивались отчетливые нотки крови. Непривычное сочетание щекотало ноздри, проникало в голову, обволакивало сознание, стараясь подчинить.
Инкан раскрыла ладонь, демонстрируя красные разводы, обрамленные сверкающей россыпью «звезд»:
- Смотри, до чего ты меня довела, - она поднесла пальцы к лицу и втянула носом пьянящий аромат, - мое любимое творение утеряно безвозвратно, и виновник понесет наказание.
Стражница резко дернулась вперед, закрыв мне нос рукой. Крошки стекла оцарапали кожу, позволяя губительному яду проникнуть в кровь.
Я не выдержала и закашлялась, задыхаясь от сильного запаха.
Селена сильнее прижала ладонь к моему лицу. Осколки с противным хрустом ломались, ощетиниваясь новыми гранями, рассекали ткани, впивались острыми концами... И кровь - своя, чужая - было уже неясно. Она смешивалась с губительной жидкостью, продолжая путь по венам к самому сердцу.
- Дыши, Мэлания, дыши, - с упоением проговорила женщина, - и прекрати упрямиться. Будешь хорошей девочкой - получишь противоядие.
Поздно, противоядие уже не интересовало. Убийство Селены стало приоритетной задачей и позволяло еще держаться на ногах в этом хмельном угаре.
Сладости было невыносимо много. Она пропитывала каждый клочок окружающего мира, подбиралась ближе, выжидая удобный момент, поглощала разум. Казалось, я сама стала эликсиром и расползалась в воздухе, постепенно растворяясь в нем без остатка.
Происходящее больше не подчинялось мне, тело больше не подчинялось мне - и я больше не подчинялась себе, став безмолвной марионеткой в чужих руках.
Селена узнала все тайны - не только мои или Хьюго, но Кирс, Виаса, Рэма и даже Нэйта. Любая мелочь, любая незначительная деталь открылись для нее, вверив в руки павшего инкана невероятное оружие.
Я говорила и говорила, не замечая, как по щекам текут слезы. Сейчас было важно выложить информацию и вдохнуть свежесть листьев, травы, пыль города, мягкость луны - запах, не напоминающий аромат отравы.
Внезапно что-то толкнуло меня в бок. Оно заставило упасть на землю, однако слова так и продолжали выплескиваться из горла надрывным кашлем. Дыхание срывалось на каждом выдохе. Времени катастрофически не хватало, а тайн нашлось слишком много. Секреты роились в голове, цеплялись друг за друга, сталкивались, желая стать первыми и освободить от тяжелого груза на душе.
Я запиналась, хватала пересохшими губами воздух и продолжала говорить про Неро, Олкион и их отчаянное желание стать счастливыми, про прогулку на колесе обозрения, вызвавшую целую бурю эмоций, про Леонарда, не имевшего ни капли жалости в сердце.
Звук собственного голоса уже настолько раздражал, что хотелось рвать на себе волосы, впиваться ногтями в кожу и ждать блаженного молчания. Вместо этого приходилось, как послушной собачке, выполнять приказ хозяина.
До щеки дотронулся холодный мокрый нос - повеяло запахом дикого животного. Я опомнилась и, взглянув на своего спасителя, разрыдалась, вцепившись в густую серую шерсть.