Хьюго и Барт уже ушли вперед. Они продолжали обсуждать найденную информацию и не обращали внимания на солнце. Конечно, никто из них не принадлежит к ночным стражам - нокскурам, вынужденным всю жизнь скрываться в полумраке и нести караул у Весов в темное время суток.
Еще в доме алтерн предложил свою помощь, но я не согласилась. Действие его охранной маски будет схоже с заколдованными очками: не даст губительным лучам сжечь мои глаза. А способность кожи - впитывать чужеродную энергию из воздуха – никуда не исчезнет. Да, сейчас внутренности не так раздражаются, как во время первого выхода на землю - сказывалась сила привычки и способность аструмов к самообучению - тем не менее, приятного в подобной процедуре было мало.
Я бросила взгляд на сияющий диск над головой. Он висел в небе, укрытый пеленой чужой магии, и в данный момент не представлял опасности, будто чья-то сильная рука спрятала меня от солнца, позволив беспрепятственно разгуливать по земле. Оставалось надеяться, что эта опека продлится как можно дольше.
- Эй, Мэл, ты где застряла?! - прокричал Барт, размахивая яркой перчаткой как сигнальным флагом.
Юноша хотел добавить что-то еще, но Хьюго коснулся его плеча и неодобрительно покачал головой. Янг беспрекословно подчинился. Он обреченно вздохнул, пряча руки в карманы широкой куртки.
Ничего не меняется, даже на земле. Алтерн каким-то неведомым обаянием умудрялся производить впечатление на окружающих. Его выдержка и невозмутимость делали свое дело. Любой, кто встречался на нашем пути, проникался к стражу невероятным уважением и не спешил вступать с ним в спор.
Впрочем, Барт прав. С моей стороны некрасиво заставлять себя ждать.
Я сделала шаг, другой и оставила за спиной лестницы, которые бежали сами по себе. Они уводили в чудесный мир, называемый «Метро» - тот мир, где ездили скоростные повозки, где небеса объявляли место прибытия и где под потолком горели искусственные светила, безвредные для аструмов. Он был удивительно прекрасен - и самое приятное, находился под землей.
Палящие лучи тут же впились в тело множеством крохотных кристалликов. Они стянули кожу, вызвав бурю неприятных ощущений, раздразнили кровь горьковатым привкусом, пламенным вихрем пролетев по венам.
Мне не впервые приходилось появляться на поверхности днем, но легкости от этого не прибавлялось. Выход под солнце проходил как бой: мучительный, беспощадный, но необходимый. Только так, постепенно, шаг за шагом можно продвинуться к своей цели.
С каждой секундой идти под ослепительным взглядом становилось проще. Чужие прикосновения больше не казались обжигающими, а насыщенный оттенок на языке перестал быть отчетливым. Он медленно растворялся в вихре других вкусов и запахов, витавших вокруг, и ощущался привычно, точно боль от раны, когда ты ничего не можешь сделать и вынужден смириться с ноющим чувством, отзывающимся внутри.
Неожиданно из-под густого воротника куртки выглянула черная мордочка, и раздалось восторженное гуканье. Скит своеобразно решил поприветствовать солнце. Он питал к дневному светилу необъяснимую привязанность и никогда не упускал возможности погреться под яркими лучами. Вероятно, кто-то допустил ошибку, сделав его питомцем нокскура: зверька следовало отдать дневному стражу - дескуру.
Не было нужды заставлять хорька прятаться обратно под одежду. Я успела убедиться, что в городе полно крохотных животных непонятных семейств и видов. Мой зверек с легкостью сойдет за одного из них, не вызвав подозрений.
Меня ждали возле картины со знакомой рекламой, и если Хьюго держался с присущим ему спокойствием, то Барт нетерпеливо постукивал ногой. Парень уже несколько раз достал телефон, посмотрел на него и спрятал обратно в карман. Он жаждал увидеть Хэдес как можно скорее.
Я подошла ближе и услышала обеспокоенный голос Хьюго:
- Ты в порядке?
- Словно после встречи с Джаном - опустошенная и раздавленная, - пришлось отшутиться. Не хочу передавать алтерну истинные ощущения, сковавшие тело.
- Мэл, - страж позволил себе нахмуриться, - я уже был под луной.
- Тогда нечего рассказывать, - моя улыбка сияла ярче лучей чужого светила. - Ты все прекрасно знаешь.