Я по-прежнему часто совершала поездки по стране. Мне нравилось показываться своему народу, королева должна быть доступной и человечной, чего не могла понять моя сестра Мэри, изображавшая из себя какую-то небожительницу. Завидя мой кортеж, люди выходили из домов, дарили цветы, разговаривали со мной, и я с удовольствием вступала с ними в беседу, принимала с благодарностью скромные дары, расспрашивала о здоровье, ласкала детей. При этом я вовсе не притворялась, ведь я действительно люблю свой народ, люблю детей, настроения простых людей занимают меня не меньше, чем государственные дела.
Недавно Роберта избрали ректором Оксфордского университета. Я пообещала, что лично буду присутствовать на торжественной церемонии вступления графа Лестера в должность. Я ждала этого дня с радостным нетерпением, ибо знала, что Роберт устроит в мою честь пышный праздник.
В Уолвикоте меня встретил Роберт с депутацией от всех оксфордских колледжей. Вид у этих почтенных докторов, обряженных в алые мантии, был весьма торжественный. Там произошел один забавный случай, немало повеселивший Роберта. С приветственной речью выступал некий доктор Хамфрейс, убежденный пуританин, относившийся к разряду людей, которые считают, что правда исключительно на их стороне, а кто с ними не согласен, тот грешен перед Богом. Я терпеть не могу людей крайних взглядов, к какой бы партии они ни принадлежали. Фанатики опасны для блага страны, поэтому я не преминула осадить чересчур ретивого проповедника нравственности.
— Господин доктор, — сказала я оратору, — вам очень идет ваша широкая мантия. Просто поразительно, что в столь просторном одеянии вы придерживаетесь таких узких взглядов.
Хамфрейс смутился, но я успокоила его добродушной улыбкой. Тем не менее, надеюсь, он не забыл преподанного урока.
Особенное удовольствие доставила мне встреча, которую устроили в мою честь молодые ученые. Они преклонили колени и воскликнули: «Vivat Regina!» Я ответила: «Gratius ego», а затем обратилась к ним с речью на древнегреческом. Зная, что королева любит театральные представления, студенты разыграли в мою честь спектакль, да такой длинный, что смотреть его пришлось два вечера.
В первый вечер праздник был омрачен трагическим происшествием: в одном из университетских зданий обвалилась стена, похоронив под обломками трех человек. И все же спектакль состоялся. Пьеса мне очень понравилась, особенно вторая ее часть, когда на сцене происходила сцена охоты на лисицу. Юные зрители заулюлюкали, замахали руками, повскакивали с мест, всем было весело, все смеялись, и я получила огромное удовольствие.
Не менее забавный эпизод приключился на следующий день, когда в церкви святой Марии я прослушала проповедь некоего доктора Вестфалинга. Этот добрейший ученый произнес невыносимо длинную речь, утомившую слушателей до предела. В конце концов я не выдержала и велела передать доктору, чтобы он поскорее заканчивал. К моему негодованию, лектор проигнорировал мою просьбу и как ни в чем не бывало продолжил свои разглагольствования. Следом должна была выступать я, а слушатели уже так утомились, что, как мне казалось, не смогут сосредоточиться. Наконец, наговорившись всласть, ученый боязливо приблизился ко мне, я сурово спросила, почему он не оборвал свою речь тогда, когда я его попросила.
С робостью и смирением ученый муж признался, что зазубрил всю лекцию наизусть и потому боялся прерывать ее на середине, ибо в этом случае не смог бы произнести достойную концовку.
Этот неожиданный ответ так развеселил меня, что я звонко рассмеялась и вполне простила его.
На следующий день я обратилась к собравшимся с речью на латыни. Из почтения к королевскому сану слушатели не сидели, а стояли. Увидев в толпе Сесила, я прервала выступление и велела подать ему стул.
— Я знаю, что у вас болит нога, мастер Сесил, — сказала я. — Не хочу, чтобы вы испытывали неудобство.
Сесил с благодарностью опустился на стул, а на прочих присутствующих моя заботливость произвела самое выгодное впечатление. К тому же, надеюсь, доктор Вестфалинг имел возможность убедиться, что я своих выступлений наизусть не заучиваю.
Пребывание в Оксфорде удалось на славу, как и прочие мероприятия, организованные моим Робертом. Он обожал готовить для своей королевы празднества, следил, чтобы я не скучала и не грустила. Недаром я так дорожила этим человеком и постоянно боялась за него.
Как я уже сказала, Роберт был прекрасным устроителем, но одна из его затей, разыгранная при помощи доктора Ди, закончилась смехотворной неудачей. Впоследствии мы с Робертом немало посмеялись над этим. Вообще когда Роберт был рядом со мной, мы часто смеялись. Даже его дерзкие выходки и те были мне приятны. А когда Роберт попадал в неловкое положение, он проявлял столько обаяния и изворотливости, что сердиться на него было невозможно.