Он взглянул на меня с обожанием, а я подумала: может быть, все-таки решиться? Однако будет ли Роберт таким же нежным и заботливым после свадьбы? Одно дело — супруга, даже если она королева, другое дело — предмет воздыханий.
Супружеская жизнь приедается, ухаживание никогда.
Даже в этот счастливый миг, в Кенилворте, я знала, что не могу уступить своему любимому.
То были восхитительные дни!
Всякий раз, когда я отправлялась в очередное путешествие по стране, подданные устраивали пиры и спектакли в мою честь, но в жизни не видела ничего подобного тому, что организовал в Кенилворте Роберт.
— Я хочу, чтобы королева запомнила эти дни навсегда, — говорил он. — Да не омрачат их ни дурное настроение, ни грусть, ни мельчайшее раздражение. Вы в гостях у своего шталмейстера, главная цель и главная радость жизни которого — служить вам. Я постарался приготовить все, что вы любите. Каждый миг пребывания в Кенилворте должен быть для вас радостным.
— Ах, Роберт, только ты умеешь устраивать такие восхитительные празднества! Ныне же ты превзошел сам себя.
Роберт знал, как я люблю охоту, и мы почти ежедневно предавались этой благородной забаве. Затем начинались турниры и состязания, а по вечерам гости веселились на роскошных пирах, перед ними выступали жонглеры, певцы и музыканты. Ночью небо над Кенилвортом расцвечивалось фейерверками, а балы продолжались до самого рассвета. Я тан- цевала почти всегда только с Робертом. Иногда, уступая настойчивым домогательствам, выбирала и других партнеров, но кружиться с Робертом было приятнее всего, хотя Хенидж и Хаттон умели выписывать куда более сложные па, чем мой шталмейстер.
Но иногда, наблюдая, как Роберт ведет себя с другими женщинами, я не могла сдержать злости. Помню, как-то раз он танцевал с Леттис Ноуллз, а Дугласс Шеффилд, сидевшая у стены, следила за ним тоскующим, страстным взором. Не знаю, на кого я разгневалась больше — на кокетку Леттис или на воздыхающую Дугласс.
Вечером, когда меня укладывали в постель, я заметила среди фрейлин Леттис и подозвала ее к себе.
— Что-то давно не видно вашего мужа, — сказала я. — Пора бы господину Девере вернуться из Ирландии. Или знаете что, отправляйтесь-ка лучше вы к нему.
— Ах, ваше величество, вряд ли он обрадуется моему приезду, — быстро сказала Леттис. — Мой муж всецело погружен в государственные дела, которые вы ему поручили.
— Жена должна быть рядом с мужем. Надолго разлучать супругов жестоко.
Леттис ничего не ответила, но я видела, что она вся кипит. Когда она стала расшнуровывать мой корсет, я больно ущипнула ее за руку и выбранила за неловкость. Мстительным тоном я заметила, что вполне понимаю ее рассеянность — должно быть, она все время думает о супруге.
Мне показалось, что Леттис не приняла мои слова всерьез. Очевидно, надеялась, что всегда сумеет меня переубедить — ведь мы кузины.
Эта нахальная особа меня раздражала. Да и с Робертом у нее сложились подозрительно теплые отношения. Нужно следить за ними повнимательнее, решила я. Нельзя поощрять при дворе распущенность. Леттис — замужняя дама, и если она порой об этом забывает, то королева ей напомнит.
Когда фрейлины удалились, я перестала думать о неприятном. Лежа в постели, я радостно предвкушала сюрпризы и удовольствия, которые приготовил Роберт на следующий день.
Июль выдался необычайно жарким, поэтому на охоту приходилось ездить в послеполуденное время, а возвращались мы уже в сумерках. Всякий раз меня ожидал новый спектакль или живая картина, дни превратились в череду блестящих праздников, устраиваемых с такой выдумкой, что ощущения однообразия не возникало. Я никогда не знала, что последует дальше, какой новый сюрприз мне приготовлен. Кто-то сказал, что Роберт тратит по тысяче фунтов стерлингов в день, и я ахнула, пораженная такой расточительностью. Когда я упрекнула Роберта за безрассудство, он взглянул на меня с недоумением и ответил, что не считает денег, когда речь идет об удовольствии ее величества.
Праздник все продолжался и продолжался, но по жизненному опыту я знала, что чересчур долго наслаждаться безоблачной радостью невозможно. Со временем я начала приглядываться к жизни в замке повнимательней, уверенная, что в этой бочке меда наверняка имеется и своя ложка дегтя. Мой подозрительный рассудок без конца возвращался все к тем же двум фрейлинам — Дугласс Шеффилд и Леттис Ноуллз. Первая из них занимала меня меньше: мягкая, податливая, нежная, томящаяся по любви. Скоропостижная смерть ее мужа, лорда Шеффилда, бросила тень на ее репутацию. Вполне возможно, что преступление действительно совершил Роберт, опасаясь, как бы весть о его любовных безумствах не дошла до королевы. Неужели он способен на убийство ради моей благосклонности? В памяти пробуждались тягостные воспоминания…