Неожиданно эту идею поддержал Сесил. Он сказал, что граф Эссекс, разумеется, не слишком умен, но зато предан мне душой и телом. Если дать ему четкие и простые инструкции, он будет свято их соблюдать.
В результате Эссекс получил титул графа-маршала Ирландии и вновь отправился в эту провинцию со значительно расширенными полномочиями.
Он покинул Англию в июле, ровно через год после моего визита в Кенилворт. А в сентябре после внезапного приступа дизентерии граф Эссекс скончался.
Я забеспокоилась. Граф Эссекс, тридцатипятилетний мужчина крепкого сложения, покинул Англию в полном здравии, вот почему столь неожиданная кончина, да еще в сочетании со слухами, ходившими о неверности его жены, выглядела крайне подозрительно.
Мне сказали, что в замке Чартли недавно родился черный теленок. Не знаю, так ли это на самом деле, но при дворе только и говорили, что о смерти графа Эссекса.
Ко мне явился Генри Сидни и сказал, что нужно произвести вскрытие. Я согласилась, но с нелегким сердцем — вдруг обнаружится факт отравления. Слишком много подозрительных смертей будет тогда связано с именем графа Лестера: и Эми Робсарт, и лорд Шеффилд, а теперь еще и Уолтер Девере.
Мне рассказывали, что Уолтер встретил смерть мужественно, хотя очень страдал от болей. Незадолго перед кончиной написал мне письмо, в котором просил не оставить милостями его старшего сына. Такое же послание граф отправил Сесилу.
К счастью, вскрытие следов яда не обнаружило. И все же черные мысли меня не оставляли. Я не могла забыть, что личный врач графа Лестера, итальянец доктор Джулио, прекрасно разбирается в фармакологии и славится как искусный составитель всевозможных медицинских снадобий.
Так или иначе, дело было закрыто. Уолтер Девере умер, и очаровательный мальчуган, с которым я познакомилась в замке Чартли, унаследовал титул графа Эссекса.
ТАЙНЫЙ БРАК
У моего бедного Берли начались семейные неприятности. Когда Эдуард де Вир женился на его дочери, Сесил был и польщен, и обеспокоен одновременно, молодой человек уж очень взбалмошен и непредсказуем был. Я всегда отличала его и числила среди своих фаворитов — не первого ранга, но все же и не последнего. Эдуард был очень хорош собой и прекрасно танцевал, кроме того, считался мастером остроумной беседы. Я была рада за моего дорогого Сесила, когда его дочь стала графиней Оксфорд.
Иногда мне казалось, что Эдуард женился на Анне Сесил исключительно для того, чтобы получить возможность освободить из заточения своего двоюродного брата герцога Норфолка — тот как раз дожидался смертного приговора за участие в заговоре Ридольфи. Когда же затея Эдуарда не удалась, он поклялся, что люто отомстит своему опекуну.
Анна Сесил родила ребенка, когда ее муж находился в заграничном путешествии, и, желая досадить лорду Берли, граф Оксфорд заявил, что сомневается, его ли это дитя. Это обвинение стало страшным ударом не только для Анны, женщины невинной и нравственной, но и для моего добродетельного Сесила, которого я любовно называла Протестантским Святым.
Анна рыдала, Сесил пребывал в смятении, а я пыталась его утешить. Я говорила ему, что нельзя принимать слов его зятя всерьез.
Вернувшись из-за границы, Оксфорд явился ко мне с замечательными подарками, и больше всего мне понравился аромат, исходивший от его подношений. Особенно хороши были элегантные кожаные перчатки. Я поднесла их к лицу, вдохнула благовонный запах и сказала, что Эдуард должен непременно узнать, как называются эти духи. Он поклялся, что непременно сделает это. Глядя на этого очаровательного молодого человека, я не могла поверить, что он распускает столь чудовищные слухи про собственную жену.
Когда я завела разговор на эту тему и выразила свое неудовольствие, граф Оксфорд побелел от злости и заявил, что не собирается жить с неверной супругой, ибо не признает родившегося младенца своим. Я убеждала его, что Анна Сесил, дочь такого достойного отца, чиста и целомудренна, но Эдуард не слушал. Тогда я потребовала, чтобы он предъявил неопровержимые доказательства супружеской измены.
На это Эдуард ответил, что не собирается демонстрировать всем свой позор. Что же до оскорбленных чувств лорда Берли, то его, Эдуарда, куда больше занимают собственные переживания.
— Это мне хорошо известно, — вздохнула я и разрешила графу Оксфорду удалиться.
Я очень не люблю, когда близкие мне люди ссорятся между собой. Конечно, Сесил был мне куда дороже, чем Эдуард де Вир, но все же я была очень опечалена этим раздором.