Каким же идиотом был этот иезуит! Ему бы ограничиться теми обвинениями в адрес Роберта, которые хоть и не были доказаны, однако основывались на реальных фактах, но Парсону этого было мало. Какая глупость — приписывать мне каких-то несуществующих детей. Ведь королева все время на виду, разве я могла бы выносить и родить ребенка втайне от своих приближенных?
Некоторые домысли Парсона были и вовсе высосаны из пальца — например, история с умерщвлением кардинала де Шатильона.
Этого прелата убрала Екатерина Медичи, потому что он стоял у нее на пути. Всем известно, что королева Французская — искусная отравительница, зачем же сваливать вину на Роберта? Ему кардинал никоим образом не мешал. Парсон весьма неубедительно намекал, что кардинал якобы намеревался разоблачить интриги Лестера, направленные против моего брака с герцогом Анжуйским. Тогда-то Лестер, мол, и послал к кардиналу своих отравителей.
Я с ужасом читала это гнусное сочинение, но не могла от него оторваться. Здесь возводилась хула не только на Роберта, но и на меня, на многих близких людей. Когда иезуита поймают, он дорого заплатит, мысленно пообещала себе я. Среди убийц и отравителей автор числил моего астролога Джона Ди, любимого лекаря Роберта, итальянца доктора Джулио, который якобы привез со своей родины целую коллекцию ядов. Доктор Джулио был выставлен как главный пособник Роберта во всех его злодействах.
Если верить отцу Парсону, Роберт прекрасно владел черной магией, обладал ненасытной похотью, отличался чудовищной алчностью и кровожадностью. Сам дьявол не шел ни в какое сравнение с этим монстром.
Иногда я с трудом удерживалась от смеха. Однако нетрудно было себе представить, как используют этот пасквиль мои враги. Роберт стоял слишком близко к трону, чтобы обвинения в его адрес не затрагивали мою репутацию.
Вновь начнут ворошить старое, воскрешать полузабытые скандалы. Обязательно вспомнят и смерть несчастной Эми Робсарт. Если бы я вышла замуж за Роберта, народ давно бы уже возненавидел меня. Отвернулись же шотландцы от Марии Стюарт, когда она сочеталась браком с убийцей своего мужа. Упрямая, глупая Мария — и мудрая Елизавета.
Вот и теперь мне понадобилась вся моя мудрость, чтобы решить, как поступить с этим зловредным сочинением. Самое хорошее оружие в подобных случаях — насмешка. Нельзя ли высмеять и опорочить автора?
Одновременно с этим нужно строго-настрого запретить продажу памфлета.
Мой Совет издал указ, запретивший продажу и распространение сочинения, которое впоследствии получило название «Зеленый плащ отца Парсона, или Благосостояние Лестера».
По моему повелению было объявлено, что содержимое этого документа — ложь с первого до последнего слова.
Молодой Филипп Сидни, недавно произведенный мной в рыцари и ставший сэром Филиппом, написал сочинение в защиту своего дяди. Это был весьма убедительный и красноречивый трактат, в котором утверждалось, что род Дадли происходит из родовитого и старинного провинциального дворянства. Милый Сидни! Я всегда любила его, зная, как искренне привязан он к своему дяде. Такой славный и ученый молодой человек не мог любить человека недостойного, поэтому я высоко ценила его привязанность к Роберту.
Однако памфлет Филиппа Сидни, сочиненный в защиту дяди, не вызвал ни у кого интереса. В нем в отличие от «Зеленого плаща» не было пикантных деталей, а людей во все времена порок интересовал куда больше, чем добродетель.
Мой приказ о запрете пасквиля полностью выполнен не был. Всегда находились желающие немного подзаработать, распространяя запретную литературу. Со временем с «Зеленым плащом отца Парсона» ознакомились все мои подданные.
Еще меньше мне понравилось то, что памфлет почти сразу же появился в иностранных переводах. Наибольшую прыть проявили французы, издав сочинение Парсона под названием «Преступная жизнь, злодеяния и козни милорда де Лестера». По неудачному стечению обстоятельств моим посланником при французском дворе был сэр Эдуард Стаффорд, новый муж Дугласс Шеффилд.