Затем до меня дошли слухи, которые привели меня в полнейшее негодование. Оказывается, негодяйка Леттис собирается отправиться к своему мужу и готовится к отплытию с пышностью, приличествующей особе королевского звания! Графиня Лестер шила себе новый гардероб — купцы всего Лондона несли ей лучшие ткани и драгоценнейшие материалы. Она также заказала несколько новых карет, причем на дверцах герб Лестеров соседствовал с гербом Нидерландов.
С такой помпой путешествовать могла только королева.
Я дала волю чувствам. Королевской поездке мадам Леттис состояться не суждено!
— Не поедет она в Нидерланды к своему новоиспеченному королю, — сурово объявила я. — Если хочет, может посидеть с ним в Тауэре, когда он потеряет свою «корону» и с позором вернется в Англию.
По моему приказу графине Лестер было велено прекратить приготовления к отъезду. Купцы разбрелись по своим лавкам несолоно хлебавши, сложенные сундуки пришлось разобрать. Полагаю, такого исхода Леттис не ожидала.
Я совсем уже было приготовилась простить Роберта, но наглое поведение Леттис распалило мой гнев с новой силой.
Хениджу я велела немедленно отправляться в Нидерланды. Пусть скажет Лестеру, а тот передаст своим дражайшим подданным, что решение о принятии генерал-губернаторского сана было поспешным и необдуманным. Королева Английская, без которой граф Лестер — пустое место, не желает, чтобы ее слуга принимал это назначение.
Однако Берли не спешил отправлять Хениджа в путь, да тот и сам не проявлял особого рвения. Я знала, что Берли с удовольствием сбил бы с Роберта спесь, однако в данном случае политические соображения были выше личных. Берли умел проводить границу между первым и последним, за это я и ценила его больше, чем всех остальных своих советников.
Вот и сейчас он стал мне доказывать, что я не должна подвергать публичному унижению своего полномочного представителя. Разумеется, Лестер должен отказаться от звания генерал-губернатора — Англия не может брать на себя такую обузу, однако ретироваться Роберт должен под каким-нибудь благородным предлогом. Нужно помочь графу выбраться из затруднительного положения, в которое он попал из-за собственного честолюбия. Голландцы должны знать, что Англия вовсе не намерена брать на себя всю полноту ответственности за судьбу Нидерландов. Оказывать военную и финансовую помощь — сколько угодно, но только не ввязываться в открытую войну с испанцами. Мы находимся в крайне деликатном положении, опрометчивый поступок Лестера еще более обострил наш конфликт с Испанией, вот почему нужно проявить благоразумие и сдержанность.
Я позволила Сесилу убедить себя. В конце концов, я и сама ни за что не стала бы подвергать Роберта всенародному осмеянию. Будет вполне достаточно того, что я как следует отчитаю его с глазу на глаз.
Изображая неохоту, я согласилась, чтобы Роберт остался на посту главнокомандующего, пока не утрясется вопрос с его титулом. Когда первая вспышка гнева улеглась, я задалась целью показать всем окружающим, что Роберт действовал на свой страх и риск. Все знали, как я отношусь к своему фавориту, и я должна была во что бы то ни стало избежать подозрений, будто это я сама подтолкнула его принять генерал-губернаторский титул. На заседании Совета я недвусмысленно заявила, что не имею к этому ни малейшего отношения, и потребовала, чтобы мои министры придумали, как нам выйти из опасной ситуации.
Задача, возложенная на Роберта, явно оказалась ему не по плечу. Нельзя было посылать его в Нидерланды. Он сразу же проникся презрением к голландцам за их неотесанные манеры, называя своих союзников не иначе, как «крикунами» и «жестянщиками», и больше всего на свете хотел поскорее вернуться в Лондон.
К тому же, как уже было сказано, граф Лестер оказался никудышным полководцем, испанцы были ему не по зубам. Правда, ему удалось освободить город Граве, после чего Роберт решил, что война выиграна и можно больше не сражаться. Однако вскоре после этого герцог Пармский отбил город обратно, и Роберт переругался со всеми своими генералами, обвиняя в неудаче их.
Могу себе представить, как он скучал по придворной жизни.
Вскоре приключилось несчастье. Филипп Сидни отправился вслед за своим дядей, чтобы возглавить гарнизон Флашинга. Должно быть, молодой человек всячески поддерживал дядю в трудные минуты, оправдывая его ошибки и непомерное честолюбие, ведь, с точки зрения Сидни, граф Лестер не мог поступить неправильно.