Я могла бы упечь его в Тауэр, приговорить к смертной казни, а он все равно бы сказал: «Ваше величество может поступать как угодно, но знайте, что вы не правы».
Разумеется, я не позволила бы, чтобы с его курчавой головы упал хоть один волос, и всегда смотрела на смуглую физиономию своего Мавра и яркие проницательные глаза с огромным удовольствием. Он занимал особое место среди всех моих советников и министров. За несколько лет Уолсингэм создал разветвленную и превосходно организованную шпионскую сеть, и эта работа была ему по нраву, потому что Мавр обожал всяческие тайны. Главной целью его деятельности была защита престола и протестантизма.
Агенты Уолсингэма подслушивали и подглядывали не только в английских тавернах, но и по всей Европе. Мавр был в курсе всего, что происходило на континенте, с одинаковым вниманием относясь к делам важным и второстепенным. Я выдавала ему на разведку огромную сумму — четыре тысячи фунтов стерлингов в год, но Уолсингэму этого было мало и он нередко приплачивал агентам из собственных средств.
Больше всего Уолсингэм боялся, что в Англию вернется католицизм. С этой точки зрения наибольшую опасность представлял Филипп Испанский и Мария Шотландская. Вот почему Уолсингэм держал в Испании множество своих лазутчиков. Люди Уолсингэма следили, как на испанских верфях строятся военные корабли, агенты своевременно донесли, что Филипп создает огромную Армаду. Немало шпионов было у Мавра и во Франции — за этой страной тоже постоянно следовало приглядывать. Донесения поступали также из германских княжеств, из Соединенных провинций. Таким образом, я получала сведения отовсюду гораздо быстрее, чем по официальным дипломатическим каналам. Организация, созданная Уолсингэмом, была поистине бесценной!
Однако еще больше, чем великого испанского короля, сидящего в своем мрачном Эскуриале, Мавр опасался Марию Стюарт, стареющую ревматичку, томящуюся в холодном замке на английском севере.
Как-то раз он сказал:
— Пока жива эта дьяволица, корона сидит на голове вашего величества непрочно, а ваши верные слуги должны страшиться за свою жизнь.
Я ответила, что он преувеличивает. Конечно, Мария не отказалась бы от моей короны, но она под надежным присмотром, да и состояние ее здоровья оставляет желать лучшего.
Но Уолсингэм не унимался. Он твердил, что Филипп Испанский хочет сделать Марию владычицей Британии, использовать ее для вторжения на острова.
— Что ж, это его давняя мечта, — пожала плечами я.
— В последнее время дела приняли куда более серьезный оборот. Грядет война с Испанией, ваше величество, — таковы планы Филиппа. С какой стати на его верфях строится сразу столько военных кораблей? Когда начнется вторжение, мы не можем допустить, чтобы у английских католиков была своя собственная королева.
Мавр не был человеком кровожадным, но хотел во что бы то ни стало погубить Марию. Его логика была проста — Мария Стюарт представляет угрозу для безопасности страны, а стало быть, ее необходимо устранить.
Уолсингэм до сих пор не мог простить мне, что я позволила Марии уйти от ответственности после того, как он представил мне все доказательства ее участия в заговоре. Какой монарх простил бы злоумышленнице участие в заговоре Ридольфи, закончившемся казнью герцога Норфолка? Я знала, что Уолсингэм прав, но все же не подписала Марии смертный приговор. Мавр корил меня за это и требовал справедливости.
Как он не мог понять, что мне не по душе кровопролитие. Конечно, в мое царствование было немало казней: честный Джон Стаббс лишился правой руки, мученическую кончину принял Эдмунд Кэмпион… Но Мария — совсем другое дело. Она королева и моя родственница! Я никогда в жизни с ней не встречалась, и все же эта женщина сыграла в моей судьбе огромную роль. Если я подпишу ей смертный приговор, муки раскаяния будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Я знала, что Мария представляет собой смертельную опасность; знала я и то, что она замышляет умертвить меня, и все же медлила и колебалась.
Уолсингэм работал не покладая рук, чтобы собрать исчерпывающие доказательства вины Марии. Он должен был представить дело так, чтобы у меня не оставалось иного выбора, кроме как вынести королеве Шотландской смертный приговор.
Несколько лет назад Мавр раскрыл заговор, корни которого тянулись в Париж. Эта интрига была куда серьезней, чем неудавшийся заговор Ридольфи. В комплоте участвовали папа римский, Филипп II, французские Гизы, вожди английской католической партии, в том числе и мерзкий иезуит Парсон, автор нашумевшего «Зеленого плаща».