Дрейк вернулся из очередной экспедиции и на сей раз не только привез множество захваченных у испанцев богатств, но на пути домой завернул в Кадис и, как он сам выразился, «подпалил бороду испанскому королю». Мой храбрый капитан заплыл в гавань, сжег и потопил тридцать три испанских судна, а четыре захватил и увез с собой.
От Дрейка я узнала, что приготовления Испании к войне почти закончены. Решающее сражение состоится на море. Если Филипп возьмет верх, для нас все будет кончено. Однако Дрейк считал, что наши корабли, уступающие испанским галеонам по размеру и огневой силе, вполне могут противостоять Армаде.
У меня при дворе появились новые лица, молодые дворяне, надеявшиеся сделать карьеру. Я по-прежнему любила своих старых фаворитов — Роберта, Хаттона, Хениджа. Они старели, но от этого мое расположение к ним не уменьшалось. Когда Уолсингэм заболел, а Берли, почти в то же самое время, неудачно упал с лошади, меня это встревожило не на шутку. Я навестила обоих и как следует отругала их за то, что они недостаточно бережно относятся к собственному здоровью. Я всегда была своим министрам второй матерью, готовая прийти к ним на помощь, утешить, ободрить, и никогда их не подводила, а они, в свою очередь, никогда не подводили меня.
Из новой поросли придворных мое особое расположение заслужили двое — Роберт Девере и Уолтер Рэли.
Первый из них был пасынком моего Роберта, и он просил меня отнестись к его протеже милостиво. Сама не знаю почему, но юноша сразу мне понравился, хоть и приходился родным сыном волчице, главной моей врагине. Ее я ненавидела по-прежнему, и доступ к моему двору для нее был закрыт раз и навсегда.
Я запомнила Роберта Девере еще с тех пор, когда он был ребенком. В девять лет Роберт стал графом Эссексом, после того как его отец умер в Ирландии при загадочных обстоятельствах.
Я не забыла очаровательного мальчугана из замка Чартли и сразу обратила внимание на подросшего графа Эссекса, когда Роберт представил его ко двору. Юноше было семнадцать лет.
До чего же он был хорош собой! Приходилось признать, что красоту он унаследовал от матери — такие же темные глаза, такие же каштановые волосы. При хотьбе он слегка сутулился и весь как-то подавался вперед, ступая властно и решительно. За свою жизнь я повидала немало красавцев, но этот превосходил всех. Сравниться с ним мог разве что Лестер. До сих пор лишь двое мужчин вызывали в моей душе романтическое чувство — Томас Сеймур и Роберт Дадли. Лестер состарился вместе со мной, отношения наши вошли в определенное русло, и мы оба понимали, что ничего нового меж нами произойти уже не может. Никто не сумел бы вытеснить его из моего сердца. И все же, глядя на юного Эссекса, я испытывала странное волнение.
Сначала я не собиралась приближать его к себе, поскольку не хотела делать приятное волчице, но Эссекс сразу же приковал к себе мое внимание.
Он был совершенно неотесан, не имел ни малейшего представления о государственных делах, к тому же принадлежал к той породе людей, которые сначала говорят, а лишь потом думают — то есть он обладал недостатком, непростительным для придворного. Однажды кто-то сказал о нем в моем присутствии: «У милорда Лестера плохой ученик. Отчим не научил пасынка прятать чувства поглубже в карман».
Что ж, Лестер и в самом деле умел притворяться, как никто другой. Никогда нельзя было знать наверняка, о чем он думает. Именно поэтому он так волновал мое воображение. Эссекс же не имел обыкновения скрывать свои мысли. Я не раз думала, что откровенность когда-нибудь может очень дорого ему обойтись.
Яркой личностью был и смуглокожий красавец Уолтер Рэли. Он явился ко двору в надежде сделать карьеру, но обратил на себя мое внимание, когда ему было уже под тридцать. Рэли был высок, прекрасно сложен, необычайно красив — несколько на деревенский манер, с румянцем во всю щеку, однако больше всего поражала его неиссякающая энергия, казалось, в нем сидит удвоенный запас жизненной силы.
Отлично помню день, когда заметила его впервые. В сопровождении пышной свиты я гуляла по парку. Земля была мокрой после дождя, и путь мне преградила большая лужа. Я остановилась, не зная, с какой стороны ее обойти. Тут вперед выскочил Рэли, сдернул с плеч красивый бархатный плащ и, картинно взмахнув им, постелил под ноги.