— Ну же, выкладывайте, — нетерпеливо потребовала я. — Кто он?
И тут Фрэнсис меня удивила. Она задрала подбородок еще выше и с достоинством ответила:
— Мой супруг.
— Ваш супруг?
Как, еще один тайный брак, о котором я ничего не знаю? Никто из моих приближенных не смеет связать себя супружескими узами, предварительно не поставив об этом в известность королеву. Это закон.
— Почему вы не спросили у меня позволения? — спросила я.
Личико Фрэнсис, обычно такое смиренное, исказилось упрямой гримасой.
— Мне казалось, ваше величество, что моя персона не представляет для вас никакого интереса.
— Не представляет интереса?! Ведь я так любила вашего отца! Он пользовался моим безграничным доверием! Я пекусь о вашей судьбе, потому что вы его дочь!
Я ударила ее еще раз. Фрэнсис попятилась, на ее щеке пылало красное пятно. Я же разъярилась еще пуще — схватила несчастную за плечи, стала трясти:
— Ваш отец позволил вам тайно выйти замуж за Филиппа Сидни. Я строго отчитала его за это, и он, оправдываясь, говорил мне то же самое, что вы сейчас. Якобы его семейные дела слишком незначительны, чтобы привлекать к ним августейшее внимание. Неужели вам не известно, что я устроила тогда вашему отцу хороший нагоняй, назвала его неблагодарным. Что же касается вас, то после смерти вашего отца я взяла вас под свою опеку и хотела сама найти подходящего мужа. Немедленно сообщите мне, кто отец вашего будущего ребенка! Я не позволю, чтобы при дворе процветало распутство.
Она молчала, и мне вдруг стало не по себе.
— Мое терпение на исходе! — прикрикнула на нее я. — Имя, миледи! Ну же, девочка, неужели ты хочешь, чтобы я заставила тебя говорить силой?
Тут она упала на колени и зарылась лицом в мою юбку. Приступ гнева миновал, мне стало жаль бедняжку. Она видела в жизни мало счастья. Ее муж, Филипп Сидни, был влюблен в Пенелопу Рич и при живой жене писал ей любовные стихи, потом умер на руках у Фрэнсис, а она лишилась ребенка и чуть не умерла. Представляю, как ей было одиноко все эти годы. Ничего, пообещала я себе, я заставлю негодяя сочетаться с ней законным браком — если, конечно, у него уже нет жены. И уж я позабочусь о том, чтобы церковь освятила этот союз прежде, чем родится ребенок.
— Я жду ответа, Фрэнсис, — уже мягче сказала я.
Она со страдальческим видом взглянула на меня и кивнула.
— Ну же!
Всхлипывая, она пробормотала:
— Мы встретились в Голландии… Он служил в армии… Вместе с Филипом… Мы давно знаем друг друга… Мы влюбились… А потом поженились…
— Кто же он?
Она немного помолчала, а затем едва слышно произнесла:
— Милорд Эссекс.
— Эссекс! — ахнула я.
Фрэнсис резво вскочила на ноги и отбежала в сторону, а затем, вжав голову в плечи, бросилась вон из комнаты.
Мой Эссекс! У него роман с дочкой Уолсингэма! Нет, не роман — он на ней женился! Не спросив моего позволения, даже не поставив в известность! Ах, предатель! Обманщик! Изображал, что обожает меня, а сам распутничал с этой девчонкой — даже женился на ней!
— Графа Эссекса ко мне! — крикнула я.
Он не заставил себя ждать — вошел своей обычной беззаботной походкой, которая меня одновременно и злила, и восхищала.
Мальчишка хотел поцеловать мне руку, но я бросила на него свирепый взгляд и процедила:
— Изволили явиться, господин супруг?
Тут до него дошло, в чем дело, и самое поразительное, что Эссекс нисколько не испугался. Он всего лишь пожал плечами, как будто речь шла о каком-то пустяке. Лестер вел себя совсем иначе, когда мне стало известно о его браке с Леттис Ноуллз. Начал оправдываться, говорить, что сделал это лишь после того, как я его отвергла. Кроме того, Лестер дал мне понять, что в любом случае я всегда буду значить для него больше, чем его супруга. В случае с Эссексом женитьба, разумеется, даже не обсуждалась, но всем было известно, что я оказываю этому молодому придворному особое внимание, поэтому его поступок был, мягко говоря, возмутителен.
— Значит, секрет раскрыт? — легкомысленно осведомился Эссекс.
— Да, мне рассказала об этом ваша беременная жена.
— Ничего не поделаешь, все тайное рано или поздно становится явным.
— А к чему такая таинственность?
— Я боялся, что ваше величество на меня рассердится.
— И правильно делали, что боялись.
— Но ведь вы любите Фрэнсис, правда? Вы — крестная мать ее ребенка, а отец Фрэнсис был одним из главных ваших министров.
— Все это так, но как вы посмели жениться… без моего согласия!
— Ваше величество, вы знаете, как я вас обожаю, — холодно ответил он. — Вы — божество, вы не такая, как другие женщины. Я влюблен в вас с детства, еще с тех пор, когда впервые увидел вас в замке Чартли. Главная радость моей жизни — служить вам…