С тем же проектом приходил ко мне и Дрейк, но его интересовала не столько политика, сколько добыча. Меня, честно говоря, тоже. Казну не мешало бы пополнить. Испанским золотом я оплатила бы государственные расходы, и тогда не пришлось бы облагать народ дополнительными налогами.
Дрейк был величайшим пиратом всех времен, уж он-то знал, где можно поживиться. Я позволила ему уговорить меня, и начались приготовления к экспедиции. Кораблями должен был командовать Дрейк, солдатами — сэр Джон Норрис.
Я вложила в это предприятие шестьдесят тысяч фунтов, мои генералы добавили еще пятьдесят, а Лондон, объединившись с другими портовыми городами, выставил сто сорок шесть кораблей.
Эссекс очень хотел участвовать в экспедиции, но я, тронутая его энтузиазмом, тем не менее ответила:
— Не хочу, чтобы вы рисковали своей жизнью. Вы должны оставаться при дворе.
Мальчишка не сдавался. Он донимал меня одним и тем же днем и ночью. Ему ужасно хочется повоевать, он нуждается в деньгах, в Испании он разбогатеет и так далее.
— Нет, — говорила я. — Вы никуда не поедете.
В конце концов я разозлилась и запретила ему говорить со мной на эту тему. Он повиновался, что само по себе уже должно было бы показаться мне подозрительным.
Приготовления закончились, флот стоял в Плимуте полностью оснащенный. Тут-то все и началось.
Ко мне явился лорд Рич, муж неверной Пенелопы, и принес письмо от Эссекса. Накануне к лорду Ричу явился посланец от Эссекса, передал ключ от ларца, в котором письмо дожидалось своего часа. Все эти предосторожности понадобились, чтобы я не смогла вовремя задержать беглеца.
Эссекс писал, что его решение бесповоротно. Он хочет сразиться за славу Англии, а кроме того, по уши увяз в долгах, нужно отдать кредиторам двадцать три тысячи фунтов. Королева всегда была добра к нему, и он не просит у нее помощи. Он не такой, как другие (намек на Рэли, вечно клянчившего очередную подачку). Он уплывает ловить Фортуну и надеется, что ему простится своевольство.
Простить?! Я чуть не задохнулась от ярости. Никогда Роберт Лестер не позволял себе подобных выходок! А этот наглый юнец посмел прямо пойти против моей воли!
Ничего, я покажу ему, кто здесь госпожа.
Я немедленно отправила деда Эссекса, сэра Фрэнсиса Ноуллза со стражниками в Плимут.
Мне рассказали, что Эссекс готовился к побегу много дней. Скрытничал, делал вид, что ведет обычную светскую жизнь, приходил обедать к своему зятю лорду Ричу, а в назначенный день в сопровождении секретаря и конюха тайно ускакал в Плимут. Они мчались без остановки девяносто миль, потом Эссекс пересел на почтовую лошадь, а своих спутников отправил обратно в Лондон, чтобы передать Ричу ключ от ларца с письмом.
Я надеялась, что Дрейк и Норрис вернут ослушника — ведь оба они знали о моем запрете. Но Эссекс не стал показываться им на глаза. Он договорился с капитаном Роджером Уильямсом, что тот возьмет его на свой корабль «Свифтшур».
Итак, Эссекс сумел обвести меня вокруг пальца. Я разгневалась не на шутку и твердо решила, что впредь подобных выходок не допущу.
Я всегда знала, что от войны ничего, кроме убытков, не дождешься. На эту авантюру я согласилась, лишь устав препираться со своими советниками. Единственное, что меня в этой затее привлекало, — надежда на богатые трофеи.
Меня очень беспокоила судьба Эссекса. Ведь я знала, как он горяч и безрассуден. Будет там попусту рисковать головой, а ведь он нужен мне здесь, при дворе. Глупо, конечно, уделять столько внимания мальчишке, но я так тосковала по моему Роберту, хотела хоть чем-то заполнить образовавшуюся в сердце брешь. Нельзя жить без любви, и я выбрала Эссекса. Увы, мой выбор был неразумен.
Конечно, я никогда и мысли не допускала, что он может стать моим возлюбленным, но Эссекс относился ко мне иначе, чем остальные придворные, любил меня по-своему. Я знаю, что он не прикидывался — слишком уж был прям и нельстив.
Я послала вдогонку эскадре гонцов, предписав Дрейку и Норрису немедленно вернуть беглеца в Англию. Однако «Свифтшур» шел в отрыве от основных сил, а когда присоединился к эскадре, возвращать Эссекса обратно было уже поздно.
Но я не смирилась и послала ему письмо такого содержания:
«Эссекс!
Вы должна сами понимать, сколь оскорбителен Нам ваш внезапный и дерзкий отъезд. Вы пренебрегли милостями, коими Мы вас столь щедро осыпали. Вы забыли свой долг верноподданного — ничем иным ваш поступок объяснить невозможно. Мы не намерены мириться с вашим дерзким своевольством, а потому повелеваем Нашему Тайному Совету немедленно вернуть вас обратно, и знайте, что Мы выражаем вам Наше крайнее неудовольствие…