- Что, черт подери, происходит, папа? – закричала я, чувствуя, как к горлу подходит ком. – Мне нужны ответы. Как никогда.
Но ответов не было. Только ещё что-то покоилось на дне шкатулки на подушке бархата словно чёртов десерт. Старая потёртая и пожелтевшая фотография на веточке сухоцвета. Её словно сделали не в нашем мире, а если и в нашем, то однозначно не сейчас, а лет сто назад. В целом бумага имела странный вид, такой же ощущалась и на ощупь, и словно вся покрывалась потрескавшимся воском. Это однозначно было не обычное фото, скорее картинка, или что-то похоже на смесь фотографии и портрета. Вглядевшись в изображение, я оторопела. На снимке изображалась женщина… та самая, которую я сегодня видела во сне. Белокурая красавица в серебряных доспехах. Сейчас я могла рассмотреть её вдоволь. Длинные, слегка волнистые волосы, украшены на голове тонкой полоской серебряного обруча, струились вниз, с одной стороны заправленные за ухо. У неё был аккуратный курносый носик и пухлые розовые, словно расцелованные, губы. Румянец на щеках. Узкие плечи и худая изящная шея. Её кожа выглядела довольно светлой, но не бледной. И очень красиво смотрелась в сочетании с темной одеждой, поверх которой узорами, схожими с теми, что были на шкатулке, оказался доспех. Она смотрела на меня так пронзительно слегка прищуренными глазами орехового цвета и улыбалась. Длинными тонкими пальцами девушка держала что-то по правую сторону от своего бедра, но я не знала, что именно, ведь изображение помещало её не многим ниже пояса. На руке блондинки находилось кольцо, то самое, что находилось у меня в руках. И, хотя видно было плохо, я уверена, что это было именно оно.
Я повернула фотографию, обнаружив надпись. Размашистый, каллиграфический почерк и слегка выцветшие когда-то черные чернила.
«В твоих жилах течет кровь Арделл. Гордись этим».
Эта женщина выглядела, как полная копия меня. Она что… моя мама?
Глава 3
Ночь я проспала в полнейшей отключке, даже не помня, как поднималась на верх и оказалась на кровати. На мне все еще была надета вчерашняя одежда, но постельное белье выглядело так, словно я почти не ворочалась во сне. Но, к сожалению, отдохнувшей себя я не чувствовала. Всему виной служило измотанное эмоциями тело, стресс и шок.
Следующим утром, едва открыв глаза, я вскочила на ноги посмотреть в окно нет ли там часом кого, на какой-то момент мне даже показалось, что я все это придумала сама. В последнее время сны через чур сильно смешивались с моей реальностью. Я вспомнила о той странной шкатулке. И уже спустя мгновение неслась, сломя голову, вниз. Застыв перед тайником, я боролась с сомнением, и даже пыталась настроить себя на то, что я просто все придумала сама. Мне захотелось осмотреть свои ладони, чтобы убедиться в отсутствии ожога. И я сделала это, разглядывая чистоту кожи. Лишь после этого, и глубокого вдоха, снова открыв тайник, я увидела и коробку, и то, что было внутри неё, поняла - это все происходило взаправду.
Мне нужны ответы. Я не могу считать себя не сумасшедшей, уверять, что мне ничего не мерещиться и жить дальше. Всему должно быть нормальное человеческое адекватное объяснение. И, скорее всего, сейчас ответы на все интересующие меня вопросы может дать только один человек. Ниал.
Попросив Анну подкинуть меня до города, зная, что подруга в это время едет на работу, я на скорую руку сделала себе кофе, пока ждала её, и, практически на ходу переоделась в свежую одежду. Позавтракать времени не хватило, зато спустя пол часа я уже сидела за рулём отцовского старого Дефендера на выезде из автомастерской, где джип и находился все это время, в ожидании нужных для ремонта запчастей.
Эта машина возрастом была с меня, и, если честно, совсем не изменилась за время моего отсутствия дома. Отец никогда не расценивал свой транспорт как нечто, нужное для того, чтобы выделиться, именно поэтому никогда даже не думал менять этот внедорожник на что-то другое. Да и не зачем было, ведь папа не только использовал Дефендер, чтобы ездить на работу практически независимо от погодных условий и размытых проезжих частей, но и едва мне исполнилось шестнадцать, позволил без ограничений пользоваться машиной в своих целях. А я ездила далеко не по ровным асфальтированным дорогам города, зачастую выбираясь в горы и пересекая фьорд.
Я посмотрела в зеркало заднего вида, настраивая его под себя, улыбнулась и провела рукой по чёткам, свисавшим с крепления. Столько воспоминаний. Их сюда повесила я, когда отец сказал, что научит меня водить, и, что он записал меня в автошколу для того, чтобы я получила не только его знания, но и официальные права. Это было очень важным для меня.
Пальчики пробежались по далеко не новому пассажирскому сидению с лёгкими трещинками, по шероховатой поверхности приборной панели, что запылилась за эти дни, по рулю с лёгкими вытертостями в местах хватки. Затем, я просто провернула ключ в замке зажигания, снова улыбнувшись этому ностальгическому дрожанию, с которым всегда заводился внедорожник, и пристегнула ремень безопасности. Первое, что мне хотелось бы сделать – это отправиться на фьорд, чтобы побыть там наедине с собой, зная, что не нужно спешить, ведь меня никто не ждёт. Но более важны были ответы. А дороги в этом городе, ведущие к центру, и к Миллишу я знала наизусть.