Глава 6
Целую ночь мне снились кошмары. Точнее, ссора с отцом в вечер перед отъездом. Мы тогда много лишнего наговорили друг другу. Но ещё он в разговоре сказал одну вещь: борись с собой даже тогда, когда вернутся сюда станет твоей единственной целью. Я в тот момент не вдумывалась в слова, как и не предала значения тому, почему мне так легко удалось покинуть родной дом. Это все казалось странным. Сейчас. Не тогда. Особенно безграничное желание отца отослать меня отсюда подальше. И я имею ввиду не только дом и город, но и Ниала.
Именно поэтому, сделав себе кофе и достав с тайника ту самую коробку, я сидела и рассматривала странное содержимое. Мне до сих пор нужно было убеждать себя, что это не розыгрыш, и все, что довелось слышать, видеть или ощущать было реальным. Возможно, только благодаря тому, что информации оказалось не много, я пока не сошла с ума. Или все из-за того, что глубоко в подсознании после десятков историй на ночь существовало твёрдое ощущение истины.
Это как с религией. Ты истинно веруешь, потому что ты слишком много слышал об этом, и тебя учили этому. С рождения. И всю сознательную жизнь. Так было и со мной. Я жила среди рассказов, легенд, историй и сказок, и когда была маленькая, то как и все верила в другой, сказочный мир. Я мечтала, что все взаправду, и, даже представляла себя принцессой и воительницей.
Я провела подушечкой указательного пальца по крышке шкатулки, по изображению птицы, и даже по красному камешку. Жжения не было, ощущался лишь естественный холод метала.
- Кем же ты была, мама. И что же ты скрывал от меня, папа…
Я всматривалась в глаза блондинки на фотокарточке. Искала отличия, и да, теперь находила их. Мы выглядели очень схоже, но, в конец, не одинаковыми совсем: мои губы были немного пухлее, глаза больше, скулы острее. Может, я и несла в себе её наследие, но, так же во мне была и часть от отца. Я достала лежавший на дне засохший цветок. Единственное, что не интересовало меня раньше. Тонкая стебель с несколькими фиолетовыми бутонами размером с горошины. Я никогда не видела таких цветов, словно он по своей природе брал начало не из этого мира. Хотя, это было смешно такое предполагать, я ведь не ботаник, и даже не любила уроки биологии в школе, и уж точно не могу знать все виды местной растительности. Просто несмотря на то, что скорее всего этот цветочек провёл много времени высушенным, странно, что он все ещё не осыпался.
Я достала кольцо. Теперь позволила себе внимательно рассматривать тонкие линии тиснения. Шока, поглотившего моё сознание в прошлый раз, и вовсе словно никогда не было. Я почувствовала боль за грудиной. Внутри, вокруг сердца разгорелся огонь, именно такова ассоциация складывалась в голове. Но он не жёг как обычно. Скорее даровал тепло. Или все потому, что за последнее время я просто свыклась с этими необычными ощущениями. Подушечками пальцев прошлась по маленьком камне на кольце, а затем и по драгоценному металлу, с которого оно и было излито. Гладкое золото без пробы было идеально отшлифованным не только в месте тиснения, но и во всех существующих гранях. Захотелось примерить это кольцо. Я даже практически надела его на безымянный палец левой руки, хотя и сомневалась в том, нужно ли это мне. И поняла, что нет. Возможно, пока что. Я не готова, даже если и странный, охвативший меня соблазн сделать это был довольно велик. Отсутствие информации о матери за столько лет позволило свыкнуться с той реальностью, где её нет и никогда не было. Именно поэтому мне и было так сложно сейчас, и из-за этого я не могла так просто принять хоть что-то, что скорее всего принадлежало ей.
За окном разгулялась метель. Погодная сводка на телефоне сообщала о сильных порывах ветра, мокром снеге и тумане. Такие явления в это время года никогда не были редкостью. Поэтому все законопослушные граждане всегда держали кладовку, наполненную консервами и другой долгохранящейся едой, а также запасным генератором для света, или для того, что не позволит замёрзнуть, если вдруг эта часть поселения окажется отрезана от цивилизации. Новостная сводка же предупреждала о циклоне. Так что было озвучено штормовое предупреждение, зазывающее людей сидеть дома. Это значило, что там, за окном, низкая видимость и, возможно, уже переметённые подъездные к городу пути.