- Слышал о твоем отце. Мне жаль, - его голос пробирался под кожу, но могла ли я верить в искренность мотивов своего собеседника?
- Можешь не притворяться. Ты никогда его не любил, - ком боли и обиды подкатил к горлу. Я крепче нужного сжала горячую прозрачную стеклянную чашку с чаем, подвинув ближе к себе, но сделать глоток так и не решилась. Ниал и отец никогда не ладили, как не ладили и наши семьи в целом. Не знаю, в чем обстояло дело. На первый взгляд можно было бы предположить, что вся причина крылась в социальных слоях: аристократы Миллиш, владеющие половиной города и отец-одиночка работающий с китобоями в порту. Тут нет точек соприкосновения. Так думали все. Но не я. Проблема была зарыта на много глубже, и было достаточно увидеть огонь ненависти в глазах отца, когда тот встречал кого-то из семьи Миллиш. Но едва я затрагивала эту тему, меня сразу же отсылали в свою комнату обрывая разговор на полуслове. Отец обещал рассказать правду в нужное время, но… так и не рассказал. А после того, как однажды он нашел меня и Ниала рядом с Темным деревом любой разговор на эту тему прерывался в корне. С того времени мне было запрещено видится с кем-либо носящим фамилию Миллиш.
- Он запрещал нам общаться, так что да, твой отец был еще тем говнюком, - Ниал закатил глаза, словно говорил о чем-то чертовски для него раздражительном. – Но я знаю, что ты чувствуешь. Так что это дань скорее тебе, а не ему.
- Знаешь, что я чувствую? Твой отец вроде как жив, - я знала об этом, ведь Анна довольно быстро рассказала мне все новости, которые я пропустила за время своего отсутствия здесь. И хотя подруга многое умалчивала, и это было хорошо заметно, ведь хранить тайны она не умела, информации мне хватало, или, я бы даже сказала, оказалось с лихвой.
- Моя сестра сорвалась со скалы в прошлом году. И хотя она и осталась жива, на какое-то мгновение я думал, что потерял ее. Так что да, Морелет, я знаю, что ты чувствуешь.
Повисло молчание. Я наконец-то сделала несколько глотков чая, ощущая кончиком языка привкус корицы и пряных трав, и наслаждаясь послевкусием имбиря во рту. Такой знакомый вкус, но я все не могла вспомнить откуда. Ниал же не шевелился, сидел и смотрел на меня. Его взгляд ощущался физически. На какое-то мгновение я поняла, что забыла, как противиться этому странному чувству, но в этот раз все было совсем иначе. Меня тянуло к нему. Я хотела, чтобы он был рядом, смотрел на меня вот так, словно между нами нет пропасти длинною в множество лет и потерянной когда-то еще в момент зарождения дружбы.
По спине пробежал холодок и пришло понимание. Я знаю этот вкус. Этот чай… мне довелось его пить тогда, когда я и Ниал на его машине отправились на фьорд. Семейный рецепт согревающего чая, взятого с собой в серебристом металлическом термосе. Миллиш не только вскружил мне голову тогда, но и опоил меня обещаниями, словами и семейным напитком. И сейчас делал это снова… нарочно пробуждая во мне те воспоминания, которых, казалось, не было даже на дальних полках сознания.