- По-моему, такому ходу вещей рады далеко не все, - поймав на себе оценивающий взгляд через плече Ниала, я заглянула в его глаза и рассмеялась.
- Тебя это так сильно волнует? - изогнув одну бровь и с видом «какого черта ты думаешь о таких мелочах, Морелет», Миллиш медленно, облизав свои губы, расстегнул молнию моей куртки, и скользнув рукой на талию повёл в сторону того самого столика у окна. Я вдохнула на полную грудь. В воздухе витали тонкие ароматы блюд, но мне нужен был не этот запах. Я хотела насладиться Ниалом, ведь сегодня ночью спать я буду одна.
- Нет. Меня больше волнует, не будет ли порция заказанного мною пирога отравлена одной из твоих поклонниц?
Улыбнувшись, я прислонилась губами к его щеке, опять вдыхая наконец-то нужные мне нотки парфюма, и, стянув свою куртку не без джентельменской помощи Миллиша, опустилась в кресло.
- Они не посмеют, поверь, - Ниал откинулся на кресле, сложив руки на груди небольшим домиком. Он смотрел на меня с интересом, словно ожидал какой-то новости. И даже когда к нам подошла девочка с подносом, и поставила перед ним чашку дымящегося кофе, а передо мной не только напиток, но и понравившийся мне фирменный пирог, Миллиш даже на мгновение не оторвал от меня глаз.
- В таком случае я ведь могу пользоваться привилегиями, раз уж сплю с местным владельцем, - грея руки о чашку, я, ухмыльнувшись, слегка опустила голову, но ни за что не отводила глаза. Поменялось многое, но не моё умение противостоять Ниалу Миллишу. И мне чертовски это нравилось. А ещё было по душе то, как шикарно всегда смотрелся этот парень.
- Привилегиями, Морелет? - взгляд Ниала стал ощущаться физически. Пристальный и многозначительный, подкреплённый кривоватой ухмылкой, напоминал о том, что его хозяин никогда никому не уступает в своей власти. Но мне нужно было далеко не это. Впервые в жизни, наверное, находиться под чьим-то покровительством, принимать всю свою женскую слабость и получать заботу оказалась на столько приятно, что я ранее и подумать не могла. Добиваясь всегда и всего одним своим не всегда лёгким трудом, я и не могла представить, как оно может быть иначе. Ниал дал мне это… и я приняла все не задавая вопросов.
- Например, заказать ужин для меня и моей подруги и не платить за него… деньгами, по крайней мере, - я играла с Миллишем, старалась говорить на тон ниже обычного. - Ты ведь помнишь, что из нас двоих у плиты стоять любишь ты.
Ухмылка Ниала преобразилась в широкую сияющую улыбку. Его забавлял этот странный разговор, как, собственно и меня. Нормальными наши отношения точно было не назвать, и, вероятно, именно поэтому нам было так хорошо. Смесь противостояния, времени и странной связи, от которой мурашки по коже.
Кстати о коже, запястье опять едва терпимо зудело. И только прижимание кожи к горячей чашке на какое-то время позволяло унять это невыносимое чувство, от которого я медленно сходила с ума. Меньше всего хотелось неконтролируемо чесаться на глазах десятка людей.
- Что в упаковке? - Ниал сел ровно, и кивнул на книгу в свёртке. Но я не хотела рассказывать о своей покупке. Точнее, я едва сдерживалась, чтобы не разболтать, но в то же время понимала, что это только моё дело. Не знаю почему, эта тайна казалась мне необходимостью. Ниалу не нужно знать о моем маленьком расследовании, чтобы подтвердить или опровергнуть его слова. И, уж тем более о том, какие я на ночь читаю странные истории.
Правда, понимание того, что Миллиш слишком много своего окружения держит под контролем и узнал в упаковке место, где я была, пришло слишком быстро. Антикварных книжных лавок в этом месте не столь много. И все, что я могла, это просто отмахнуться. Ложь уже крутилась на кончике языке, но мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы произнести её в слух.
- Сказки на ночь, - запивая слова чаем, я старалась говорить максимально обычно, вложив в свой голос столько скуки, на сколько я была способна. - Зашла в книжную лавку неподалёку. Ты же знаешь, как я люблю книги.
Ниал промолчал. Я понимала, что, скорее всего, он попросту мне не поверил. Захотелось куда-нибудь убраться, чтобы избежать этого пристального и тяжёлого взгляда. Молчание для меня всегда казалось худшим из того, что могло бы быть. И я поспешила сделать глоток чая.
- Твой ужин, - ухмыльнулся Ниал, наконец-то взявшись за свой кофе. Я не поняла, к чему это все было сказано ровно до того момента, как девочка-официантка не появилась с парой огромных бумажных пакетов. Ниал позаботился о том, что было мне нужно ещё до того, как я попросила его это сделать.
По телу прошла мелкая дрожь. Я чувствовала страх и восхищение одновременно. Ниал Миллиш в такие моменты казался нереальным.
- Порою, ты меня пугаешь, - скорее самой себе выдохнула я, и, оторвав от него глаза, посмотрела в чашку, в которой плавала звёздочка бадьяна.
Когда я попала домой на улице уже было темно, а температура стремительно опускалась, напоминая, что дело движется к зиме. Не зная в каком часу придёт Анна, а она придёт, я выложила привезённую еду на тарелки, и, упаковав плёнкой, поставила в холодильник. «Нужно всего лишь разогреть» стучали слова Ниала в висках. И правда, учитывая то, как я терпеть не могла стоять у плиты, заказная еда казалась идеальным вариантом. Но еда меня мало заботила. Как и Анна.
Забравшись с ногами на диван, даже не переодеваясь в домашнюю одежду, я положила перед собой свёрток. Предвкушение покалывало в подушечках пальцев. От охватившего меня интереса я практически не обращала внимание на раскрасневшееся от длительного расчёсывания запястье, и спирала охвативший тело жар на неправильно выставленную температуру в котле. Не жалея бумагу, которая от транспортировки немного примялась, я распаковывала свою покупку, затаив дыхание. Спустя небольшую порцию стараний на моих коленях лежала довольно старая книга. На мгновение прикрыв глаза, я медленно сделала глубокий вдох, позволяя этому сладковатому запаху книжной пыли и старых пожелтевших страниц заполонить каждую клеточку моих лёгких. В великолепном полу кожаном темно-зелёном переплёте своего времени, она была довольно объёмной по количеству страниц, но не сильно большого формата. Я провела пальчиками по обложке, по корешку и по потрёпанным уголкам. Местами вытертая на переплёте то ли временем, то ли частыми прикосновениями, позолота, изображала тонкие линии лозы, что переплетались между собой, оставляя места для рун, символов и практически стёртых букв, разобрать которые не удавалось. Тщательно иллюстрирована, а некоторые страницы книги написаны на неизвестном мне языке, словно древние истории перенесли на бумагу в оригинальном варианте, и лишь после этого перевели для таких как я. Но меня волновало далеко не это, не общее впечатление. Я хотела прочитать её, насладиться своим вечерним чтивом и именно поэтому заботилась о том, что время бежало слишком быстро. Пальчики пробегали по хрупким страницам, но мне удавалось улавливать и осознавать лишь отдельные фразы: величественный народ, обладают магией, живут в своём мире и среди нас, не умеют лгать, пользуются людьми, красивые и коварные, искусные хитрецы. Да, это в целом были сказки, в которых эльфы выступали волшебными, но далеко не позитивными персонажами. Я пыталась уложить это в своей голове, ведь ожидала, наверное, совсем другого. На ветхих страницах описывался совсем непостижимый моему уму мир, красочный и жестокий, и люди, которые за бессмертный дар эльфов оказывались готовы проклинать свои души, и в большинстве своих случаев становились далеко не лучше Высшего народа.