Ниал закрыл дверь, удостоверившись, что мои вечерние гости свалили, и бросился ко мне, опускаясь передо мной на корточки. Он… волновался обо мне? Крепкие горячие мужские руки медленно накрыли мои, отбирая у меня нож, который я цепко держала пальчиками.
- Все хорошо, Мора. Отдай его мне, - Ниал отложил нож на пол и сталь звякнула, оставив в моих ладонях жгучую боль, в ушах лёгкий звон, а затем, обхватил моё лицо руками. - Мора, ты цела?
Я лишь кивнула, чувствуя, как впитываю жар кожи мужских рук, как наслаждаюсь этим контактом. Губы Ниала накрыли мои. Поцелуй был жадным и требующим, словно последним, что может закончится в любой момент, и который нужно запомнить. Он не сдерживался, и да, мне хотелось именно жадности и внезапности. Я приняла эту энергию, которую чувствовала от Ниала, растворялась в ней, пропускала сквозь себя странное тепло, разливающееся по телу медленно, но так волнующе, и, обхватив дрожащими руками мужскую шею, не жалея сил, впивалась ногтями в его кожу. Я причиняла ему физическую боль, сладкую боль нашей необузданной страсти. Ниал рывком сильнее прижал меня к себе, и простонал мне в губы, углубляя и без того безумный требовательный поцелуй. У меня закружилась голова. Ниал поднял меня, подхватил сильными руками отрывая от земли, тем самым подарив чувство полёта и благой невесомости, и следующее, что я почувствовала, это мягкий диван под спиной. Его черные глаза внимательно смотрели на меня, опьяняли, позволяли забываться и тонуть. Сколько мне понадобиться времени, чтобы понять происходящее и принять чувства этого человека? И позволить своим чувствам в отдачу подарить Миллишу всю себя без остатка? Как должен извратится мир, чтобы мы просто приняли друг друга, не пытаясь понять, чья власть сильнее?
Ниал отстранился, но я схватила его за запястье, не позволяя бросить меня вот так. Не сегодня. Я нуждалась в нем. До последнего вздоха. Снова. Больше жизни. В его губах. Дыхании. Аромате. Прикосновениях. Теле. Страсти. Порывах. И, потянув его на себя, ворвалась языком в его рот, отбросив все комплексы, показывая свою потребность в мужчине, который пленил меня и телом, и разумом. Да, это был стресс, и, возможно, я нашла такой способ справится со всем этим. Я чувствовала, как дрожат мои руки, и не была до конца уверена, даст ли мне что-то наша близость, кроме мгновения расслабления, экстаза или забвения. Но мне было плевать. Я не хотела думать. Я хотела чувствовать себя живой. Нужной. Любимой. И Ниал Миллиш в любой ситуации был тем, кто мог дать мне это. Именно поэтому я не закрывала глаз, смотрела на Ниала и то, как он реагировал на меня, я хотела видеть его... я хотела… его. Мне оказалось достаточно короткого мгновения, когда Ниал отстранился перевести дыхание, чтобы насладиться его прекрасной, слегка коварной улыбкой, и понять, что и он упивается происходящим. Миллиш как всегда выглядел победителем, даже тогда, когда инициатором наших утех была я. Но сегодня был не тот раз, когда хотелось соревноваться с ним. Только истинное первобытное наслаждение, ради того, чтобы забыться, принять, пережить и насладиться. Я нежно прикоснулась к едва заметной щетине на его лице. Подушечки пальцев очертили линию волевого подбородка и острых скул, контактом крича мне, что все взаправду. Ниал Миллиш был… моим. В моей власти. Его глаза горели, и я была уверена, что в этот самый момент этот мужчина готов сделать все, что я попрошу. Но я не просила. Я требовала без слов. Скользнула пальчиками по напряжённых плечах, снимая тяжёлую куртку, под которой пылала его кожа, я, закусив губу, не дышала, а наслаждалась. Ниал выпрямился, скорее всего, чтобы отбросить верхнюю одежду. Но я не позволила ему уйти или отстраняться дольше положенного. Мне не нужен был холод, я нуждалась в огне. Подвинувшись немного на локтях, я резко потянулась к его губам, обнимая руками шею, пока его куртка летела на пол. Я наслаждалась этим парнем, и не дала ему возможности уйти. Снова. Мои ладони ласкали мужскую грудь, я сминала кулачками ткань рубашки, чувствуя, как она натягивается под ногтями, а затем, не рассчитывая силы, снова царапала упругую горячую кожу на спине и напряжённых руках, повторяла пальчиками замысловатые линии татуировок и напрочь не хотела нежности. Знал ли это Ниал? Да! Этот парень всегда чувствовал, что мне нужно, так происходило и сейчас. Миллиш не был избирателен в движениях и изощрён в нежности. Его пальцы сжимали кожу на моих бёдрах, точно оставляя огромные, в размер его ладоней, синяки. То, что оказалось мне нужным. Прочувствовать эту боль. И… черт подери… в какой-то момент его покровительство. Неслыханное мною до этого грудное рычание между поцелуями моей шеи, когда я, закрыв глаза и откинув голову, принимала каждый жёсткий толчок внутри себя, приносящий сладкое блаженство, было чем-то волшебным. И я требовала ещё больше, прогибаясь ему на встречу в поисках контакта с влажной разгорячённой кожей. Ниал Миллиш давал мне все, что мне было нужно, а затем застыл, даруя мне что-то новое, более яркое и необузданное. Левой рукой сжимая мою шею в сладком удушье, правой он упирался на диван, нависая надо мной, пока я чувствовала лёгкий недостаток воздуха и его глубоко внутри себя. И глаза. Его черные глубокие бездонные завораживающие глаза опять заставляли меня тонуть в омуте его власти. Снова, и снова, и снова, пока я не почувствовала, как сладкая опустошающая разрядка, после очередного жёсткого толчка, заставляет меня дрожать в его властных руках.