- Забирай все, я просто хочу забыть происходящее, как страшный сон!
- Морелет! - слишком резко бросил Ниал отодвигая чашку. Кофе выплеснулось через край, и в обычный день Миллиш аккуратно бы промокнул жидкость с деревянной поверхности, но сейчас его это не волновало. Черные глаза сверлили меня казалось до физической боли. Я вывела его из себя?
- Я не прошу разрешения, я спрашиваю, как это сделать! - и, хотя мой голос и звучал чётко, внутри меня после произошедшего, и под натиском его внимания, бушевало отчаяние и страх.
- Это сложно, больно и не просто, - закивал Ниал.
- Что нужно сделать? - я резко поднялась, почувствовав возможность. Но Ниал продолжал молчать, вёл явную внутреннюю борьбу. Меня раздражало то, что я не могла забраться в его голову, прочесть мысли и разобраться в нужной мне информации. Миллиш просто смотрел на меня. Минуту. Две. Испытывая моё терпение, и силу рук, которые начали дрожать от того, как сильно я ими опиралась о стол.
- Сгореть самой и сжечь тёмное дерево… - зло выпалил Ниал поднимаясь и отворачиваясь. Он сунул руки в карманы и застыл у окна, за которым вил ветер. Я видела его затылок, напряжённые плечи, размеренно ходящую грудную клетку, и слова, которые прозвучали на столько тихо, что я едва их услышала и не до конца была уверена, что их произнёс Миллиш.
- Сгореть? СГОРЕТЬ? – заорала я. – Мне все равно нужно умереть?
- Не умереть. Переродиться, - шумно вздохнул Ниал, все ещё оставаясь спиной ко мне. Каждое слово ему давалось с трудом, но я не была намерена отступать. – Лишь сжечь ключ к проклятию. Испепелить Дахведишь.
- Если это освободит меня…
- Ты не знаешь, о чём говоришь, Мора! – зло прошипел Ниал.
- Возможно, - выдохнула я, подходя к нему сзади. Я обвила руками его талию, и прижалась щекой к напряжённой мужской спине. – Но я знаю, что не готова к тому, чего от меня ожидают.
Глава 12
Я думала. Много. Целый вечер. Те десять чашек кофе, от которых неимоверно подскочило давление, держали мой разум в боевой готовности. Все утро. Следующий день. И, даже, ещё одну ночь.
Я взвешивала варианты. Рассуждала, путая пальчики в волосах, о добре и зле. Мечтала о том, что происходящее в какой-то момент окажется сном, и я проснусь. Воображала, что мог бы дать мне тот другой мир. Ломала голову над тем, существует ли что-то более сильное и весомое, нежели сказки, что может заставить меня одуматься и принять другую часть себя. Но как бы я не пыталась найти хотя бы одну, пусть даже крошечную, причину не делать того ритуала, о котором спросила ранее Ниала, понимала, что для меня лично весомых оснований не было. Или я попросту внушила это сама себе. Мой мир этот, обычный и чуточку сумасшедший, в котором я выросла без матери, и в котором мой отец умер, и с которого я хочу побыстрее убраться. А происходящее сейчас сводило меня с ума и убивало веру во все осознанное мною ранее. Да простит меня отец, но, если есть хоть малейшая возможность вернуть мою жизнь такой, какой она была, я воспользуюсь этой возможностью, чего бы мне это не стоило.
- Ты какая-то сама не своя, - Анна, поёрзав на пассажирском сидении Дефендера, на мгновение оторвалась от телефона, в котором печатала сообщение мужу. Грета, дочь подруги, как оказалось, перевернула тарелку с прикормом, и сейчас муж выпытывал в каких пропорциях смешивать продукты. Наверное, это была в определённых кругах довольно увлекательная тема, но, увы, не для меня.
- С чего ты так думаешь? - я, не отрывая глаз от дороги, провела ладонью по припухлости на лбу, точнее хотела почесать, но скривилась от боли.
- Ну, ты молчишь все время. В приюте, когда мы отдавали вещи, тоже не проронила ни слова. Выглядишь бледной, - лепетала Анна, вертя в руках свой телефон, а у меня начинала болеть голова.
Это было сложно. Не только потому, что внутри меня бушевал ураган мыслей, напоминающих, что для проведения ритуала, чтобы избавиться от всего, для начала мне все равно нужно принять себя. Осознать то, что мои вены наполнены королевской кровью, я и вовсе наследница престола, и несу великое предназначение своим существованием. Боль утраты все ещё сдавливала моё сердце. Отдавать вещи отца. Видеть всех этих людей, до возраста которых отцу было ещё жить и жить. Улыбаться. Если бы не Анна… меня сочли бы грубой и невоспитанной. Поэтому, в моем понимании молчать было лучшей из идей.
- Может, вы поссорились с Ниалом? Это… не моё дело, знаю, но… - без устали лепетала Анна свои предположения, и, как всегда была так далека от истины. Интересно, это и вправду беспокойство, или очередная попытка что-то выведать?