- Родились? А почему вы не в волшебном мире? - недоумевала я.
- Ты сейчас, наверное, на придумывала себе невидимые границы, средневековые поместья, и бои на мечах? - Снори смеялся, а я качала головой. - Мы двигаемся с прогрессом, Мора. Нога в ногу. Живём. Развиваемся. Ходим на работу.
- Простите за ещё один бестактный вопрос, но… сколько вам лет?
- Шестьдесят восемь.
- Без приставки тысяча?
- Не все эльфы долгожители. Кроме того, мы и не бессмертны, как пишут в этих странных сказках. И мы далеко не волшебники. У нас свои заботы, законы и цели. У каждого из нас.
- Тогда выходит, Рид соврал мне, что ему больше тысячи лет?
- Ах, Рид… нет, дочка, он не соврал. Просто Рид перерождается с каждым циклом. Он страж, и когда сгорает его королева, он всегда сгорает вместе с ней. И лишь когда королева сгорит от его рук, он не переродиться.
Я застыла. Некоторые вещи прояснялись. Вот почему Рид сомневался тогда. С одной стороны, была его преданность, а с другой… собственная жизнь и вера в правильный поступок. Интересно, смог ли он закончить начатое, если бы мне не удалось сбежать? Как далеко могли завести его принципы, к которым он привыкал веками. В какой-то момент мне даже стало его жаль. Рид жил жизнью, которую не просил, исполнял долг, который на него повесили грузом ответственности и боли. Станет ли он свободным, когда я… снова обрету себя? Возможно, этот мой поступок подарит ему нормальную жизнь?
- У меня для тебя есть небольшой подарок, да не упадёт на меня проклятие за это, - Снори достал со своего портфеля маленькую потрёпанную книгу. Он посмотрел на неё, вздохнул и положив на стол пододвинул ко мне. - Я не могу изменить твой выбор, но могу сделать все, чтобы ты была готова и знала на что идёшь. Здесь описаны ритуалы, о которых я говорил, и в частности тот, на который ты уже согласилась.
- Спасибо. И за книгу, и за разговор. За последние несколько недель я впервые не ощущаю опустошённости…
- Мне и правда жаль, Мора, что все случилось именно так. Матиас был хорошим человеком, не вини его за то, что он хотел уберечь того, кого любил больше жизни, тебя.
Снори ушёл. И, закрыв за ним дверь, опустошение таки накрыло меня с головой. Я чувствовала себя бродившей в кромешной темноте в поисках того, что видно лишь при свете. Отказаться от того, чего ты не знаешь на много легче. Я более не была в неведении, и должна была сознательно подходить к выбору. А это было довольно сложно.
Я села на диван, крепко сжимая в руках книжку в потрёпанном переплёте. Да, я боялась её открывать, и сама не знала почему. Мои руки дрожали, в горле пересохло, а в голове роилась куча мыслей стоит ли мне читать эту литературу. Но, вероятно судьба благосклонна, и эта книга у меня в руках оказалась не просто так. Собравшись с силами и задержав дыхание, я перевернула страницу. Старая потрёпанная необычная на ощупь пожелтевшая бумага хранила в себе рисунки и небольшие описания. Все оказалось не так страшно, пока я не начала всматриваться. Слова были написаны на неизвестном мне языке, или рунами. Правда некоторые… я смотрела на них и словно знала перевод. Но, даже без перевода, благодаря рисункам суть и так была достаточно понятна.
Девушка, странная и изящная, словно в танце кружилась в огромном зале. В её струящихся волосах ленты и вплетённые цветы. Босые ноги путаются в невесомом подоле платья. Церемония взросления.
Парень и девушка в тени широких ветвей Дахведишь. Связанные руки. Ленты в волосах. Ликующая толпа. Это единение.
И огонь. Много огня, охватившего девушку. Это перерождение.
Огромный трон. Корона. Девушка на коленях. Её платье лёгкое, но поверх него изящные узоры чего-то схожего на броню. Это коронация.
Девушка на просторах фьорда. Я даже знала это место. Она в доспехах и в мехах…
И таких рисунков очень много. Книга была словно путеводителем по другому миру. По миру, который принадлежал теперь мне, но в то же время оставался холодным, чужим и недосягаемым.
Глава 14
Как сделать сложный выбор?
Чем руководствоваться, пожиная плоды?
Что делать, когда результаты не оправдают себя?
Или, хуже того, когда оправдают?
Принять один только факт, что назад дороги нет, порою практически невозможно. Едва получив запрет, всегда будет хотеться невозможного. Каждая мысль не устанет напоминать об упущенных возможностях. И, даже достоверно зная, что более ничего нельзя сделать, мозг продолжит генерировать предположения и картинки, приносящие пустые надежды. Не это ли часть мучений при жизни, которые грешники обречены претерпеть в мире ином?
Как я сделала свой выбор? Душой. Слепо веря в то, что поступаю правильно. Я вольна забыть, о существовании чего-то волшебного. Да и отец был такого же мнения. Мне не желали такой участи, где я буду сидеть на каком-то троне, преследуемая вечными отшельниками, и обречённая даровать свою жизнь во благо тысячелетнему решению одного единственного «не» человека. Именно поэтому я сделала свой выбор в пользу реальности, и верила в свою правоту, ведь от меня правду моего рода скрывали не просто так. Это не моя борьба и не моё место.
Я многое не могла объяснить. Ни происходящее, ни увиденное. Остались лишь предположения, что что-то волшебное и вправду существует. Мне выдалось родиться иной, и в этом убеждены очень много людей, что пытались донести эту правду до меня. Истина оказалась парадоксальной. Чтобы избавиться от той сущности, в которую я не верила трезвым здравым умом, я таки должна была уверовать всецело каждой клеточкой собственного сознания. Абсурд в чистом виде. Кроме того, в какой-то момент пришло осознание, что высшее предназначение имеет ещё и свою цену, и, очень вероятно, я не смогу… сгореть без вреда для себя. Это даже звучит смешно и нелогично.
Именно поэтому я всем телом дрожала. Не от холода, а от страха неизвестности, и понимания того, что моей веры может быть недостаточно. Не отступить от задуманного меня заставляла цель: я хотела вернуть свою жизнь, ту самую, которая у меня была последние годы. Было ли это решение способно лишить меня Ниала? Вполне возможно. Но никто не верит в наши чувства и нас, как и я не верила в то, что такое возможно. Но если спустя столько лет мы смогли найти способ быть вместе, то справимся и с этим. Миллиш жил с этой правдой очень много лет, и он, в отличии от меня, знает, как жить дальше.
Решение избавиться от сил, что огнём горят во мне, и о которых я ещё ничего не знаю уже принято. Когда все закончиться, я уеду и начну жизнь сначала там, где ничто и никто не будет мне напоминать о той боли, которую я вынуждена пережить. Кто-то скажет, что боль — это суть, которая делает из нас людей. Или что предназначение — это нерушимый контракт со вселенной. Но у меня есть выбор, несмотря ни на что. Я не могу принять тот другой мир.
Не хочу.
Сердце кольнуло. В груди разливался огонь, грел и тёплыми объятиями окутывал тело. Чувствовала ли я, что делаю что-то не так? Нет. Я более не слышала голоса отца. Не видела тех необъяснимых вещей. Хотела покончить с этим странным древним ритуалом побыстрее. Моим проводником в этом вынужденном путешествии был Миллиш. Я слепо верила Ниалу, и покорно шла за ним.
«Будь сильна, Морелет»
«Жалкая предательница рода, недостойна носить фамилию Арделл»
«Моя королева…»
Босыми ногами по ледяным, обжигающим кожу, камням, совсем не чувствуя холода, я, шаг за шагом, шла на встречу своей судьбе. Каким бы ни было моё предназначение, в силу выборов и поступков оно привело меня сюда. Это и есть не что иное, как судьба. И я принимала её на том самом месте, которое для меня всю мою жизнь было неимоверно значимым. Фьорд. Дахведишь, под которым и проводился ритуал. И я, странно одета. Песочное, развивающееся в жестоких порывах ветра, платье в пол, скрывало ноги полностью, а руки лишь до локтя. Длинные волосы заплетены в небрежную косу. И отсутствие обуви при шести градусах Цельсия в воздухе. Но, как бы странно это не звучало, я ощущала холод, но не чувствовала его.
Глубоко вдохнув, я продолжила идти. Нет, я не сомневалась. Просто напоминала себе, что для того, чтобы все получилось, нужно верить в то, что хочу сделать. Вера. Она должна быть сильной. Но являлась ли она в достаточной мере таковой?