В моей же ладони кольцо. Я крепко сжимала его, боясь уронить или того хуже, потерять. Ведь для ритуала оно было неимоверно важным.
- Ты не одевала кольцо? - Ниал протянул мне ладонь, в которую я, вложив свою руку, подошла ближе к нему, заглянув, возможно в последний раз, в его черные бездонные глаза. Заглянув в душу человека, которого люблю, я врала, краснея в глубине души до кончиков волос. Я… одевала кольцо. Но что, если я скажу Ниалу об этом и он не проведёт ритуал, и не освободит меня от этого всего? Я же примерила украшение всего один раз.
- Нет, не одевала, - выдохнула я, чувствуя, как горло начало жечь.
- Хорошо, - он отпустил мою руку, снял свою печатку и положил её в чашу прямо на веточки, ожидая, что и я сделаю так же. - Ложи своё кольцо к моему.
Я дрожащими руками сделала, как велел Ниал, и сразу же почувствовала тёплые мужские ладони на своих плечах.
- Морелет, ты уверена? - ещё раз спросил Ниал, находясь критически близко ко мне. Его дыхание окутывало, руки напоминали, что все реально, а глаза говорили о том, что он волнуется.
Я лишь утвердительно кивнула в ответ на вопрос, и в тот же момент почувствовала обжигающее дыхание на своих губах. Его кожа пылала, а поцелуй был на столько требовательным, что я хотела продолжения.
Но мы знали, зачем находились здесь, и именно поэтому я заставила себя остановиться.
- Будет немного больно, - прошептал Ниал, отстранившись, в то время как пальцы его руки в успокаивающем жесте поглаживали мою щеку. Он достал кинжал, что по странному был схож с тем, с которым ко мне домой заявились отшельники.
Я посмотрела на Кору. В её руках теперь была не только чаша с кольцами, но и курильница, а карие глаза выражали ожидание.
Ниал крепко обхватил мою правую руку, и удерживая её над чашей, приложил к ладони кинжал. Боль пронзила кожу сразу же, едва я почувствовала давление и холод металла. Несколько капель крови, повинуясь законам гравитации, упали в чашу прямо на кольцо моей матери.
- Далее ты все должна сделать сама, Морелет, - Ниал снова нашёл мои губы. - Верь в то, что делаешь. И будь сильно. Я буду рядом.
- Отойди на безопасное расстояние. Если все получится, не хочу, чтобы ты пострадал, - положив целую руку ему на грудь, я вздохнула. Я не хотела, чтобы он уходил. Хотела, чтобы Ниал остался рядом. Но я не могла так им рисковать.
- Круг — это черта, Мора. Я буду сразу за линией… рядом, - Ниал прислонился своим лбом к моему.
- Спасибо, - выдохнула я, отпуская его.
И он ушёл за черту. Медленно, словно не желая меня оставлять здесь одну, вслед за своей сестрой, которая, в отличии от него, поспешила покинуть опасную территорию, оставив у самой черты чаши, которые держала.
Я повернулась к Тёмному дереву, пристально рассматривая кору. Она казалась совсем необычной, не такой, как всегда. Цвет отдавал неестественным чёрным, а на ощупь совсем не была твёрдой. Но разве это было важно?
Пора начинать. Я на мгновение прикрыла глаза, делая глубокий вдох.
- Я готова сгореть. Таково моё предназначение. Я отдаю всю свою силу. И я не требую за это никакой платы.
Я практически приложила ладонь к фениксу на стволе, как до меня донёсся крик. И звук усилился, едва я прикоснулась к коре. Тело пронзила боль. Словно судорогой одновременно свело все мышцы. Неужели это кричала… я?
Боль, молниеносно охватившая тело, была на столько невыносимой, что желание закончить все это, едва начав, казалось непреодолимым. Я чувствовала, как внутри меня что-то горит. В груди. Словно это я была в огне изнутри. Захотелось унять изводящее чувство, но то только нарастало в своей силе. И моё тело, оно практически не слушалось меня. Я посмотрела на Ниала, стоящего, казалось, так далеко, и снова посмотрела на дерево. Все получалось, само собой. Рука, которая лежала на метке, покрылась огнём, а в ноздри ударил запах горелого дерева и… кожи.
Охваченная в мгновении ока новой порцией адской боли, я закричала, безвольно падая на колени. Я чувствовала, как языки пламени, совсем реальные и обжигающие, охватывают моё тело и сознание, ощущала дикую боль каждой клеточкой и каждым нервным окончанием. Это было… невыносимо. И, единственное, о чём я могла думать в этот момент, это мольбы высшим силам, что все это побыстрее закончилось.
В какой-то момент мне захотелось отключиться. Я уповала на то, что мой болевой порог вот-вот дойдёт до точки апогея, и я перестану чувствовать эту невыносимую боль. Я даже закрыла глаза, в надежде обрести темноту, но увидела лишь рисуемые моим воображением слегка размытые картинки. Изображения, сошедшие со страниц древних книг, а сейчас они были в каждом уголке моего сознания. Расплывчатые обрывки мира, которому принадлежала моя мать. И неимоверно громкие голоса, что стучали в висках: «выбор», «предназначение», «долг».
Это было необъяснимо.
Я видела отца. Такого, каким всегда помнила его и буду помнить. Он стоял на краю моста в порту, сунув руки в карманы своей любимой затасканной до дыр синей куртки. Отец любил это место, но терпеть не мог фьорд. Он всегда говорил, что, не смотря на красоту, край моего мира несёт погибель. Я видела мать, что разочарованно смотрела на меня. Она стояла вдали, крепко сжимая рукоять кинжала, висевшего в ножнах у её правого бедра. Талисса, так её ведь звали, медленно опустила голову, указав в сторону скал, далёких, но которые мне так легко удалось рассмотреть. Я чувствовала и знала… как вместе со мной сгорало все… весь Мэльхиор полыхал в огнях. Там, в дали пламя отнимало у этого мира что-то волшебное.