Машина остановилась. Мы ещё некоторое время посидели в салоне в полнейшей удушающей тишине. Он словно боялся посмотреть на меня, прикоснуться и даже одёрнул руку, когда я едва дотронулась к его ладони. Словно это все приносило ему невыносимую боль. Так прощаются с людьми, или отдаляются друг от друга. От чего-то я неимоверно боялась и одного и другого.
Ниал посмотрел на часы, а затем, на мгновение уставившись куда-то вперёд, словно понял, что рядом всего лишь я, и позволил нашим пальцам тесно переплестись. Он сжал мою руку до боли, прежде чем потянуть к себе. Я же, почувствовав этот контакт, облегчённо вздохнула и даже на мгновение прикрыла глаза, когда его губы нашли тыльную сторону моей ладони.
- Пройдёмся? – он смотрел на меня. Я безмолвно кивнула. Готовность сделать все, лишь бы он почувствовал себя лучше никуда не делась. Если для этого мне нужно стоять и молчать, я буду это делать, не задавая вопросов. Это ведь тоже одно из проявлений любви? Забота о человеке.
Покинув тёплый салон, Миллиш неимоверно медленно обошёл автомобиль, словно он ждал чего-то или оттягивал время. Это всё казалось мне таким странным, но я просто старалась списывать происходящее на сложные времена. Ниал открыл пассажирскую дверь с моей стороны и подал мне руку. Горячая ладонь обхватила мою. Меня охватило странное чувство целостности, его прикосновения позволяли мне чувствовать себя именно так. Кроме того, сегодня впервые находясь на этом месте, Ниал не спешил натянуть на свои ладони черные кожаные перчатки. Я чувствовала его кожу, крепко, на сколько это возможно сплетая наши пальцы, и видела, как под влиянием порывов холодного воздуха, она слегка краснеет и теряет температуру. Ветер обжигал и заставлял глаза слезится, в воздухе, не дожидаясь начала бури летали одинокие снежинки. Я чувствовала, как температура падает, и, наверное, хотела побыстрее убраться отсюда, спрятаться в тёплый салон автомобиля, или даже уехать домой. Но время шло, а ничего не менялось. Мы просто молча стояли практически у края скалы, и смотрели в бескрайние просторы нашего мира. Ниал не ослаблял хватку, и по-прежнему неимоверно сильно сжимал мою ладонь. Только он, я и фьорд. А под нашими ногами тонны тысячелетних камней, лёд и неизвестность. Небо было неимоверно холодным на вид, слегка синеватое над нами, и практически чёрное у горизонта. Именно из-за этого вода тоже казалась нереального цвета. Словно кусок металла покрыли тонким слоем смолы. Буря однозначно настигнет это место, и пора бы убраться отсюда.
- Иногда есть вещи, которые не зависят от нас, - говорил Ниал, словно его что-то мучало, а затем мы медленно пошли к дереву. Я не предавала этому никакого значения, но с облегчением вздохнула, когда отошла от края. У меня не было причин искать подвох. Мы ведь просто шли. А Ниал говорил то, что, возможно, облегчит ему душу. - Это место всегда было особенным. Для меня. Для нас.
- Это место показал мне ты, - выдохнула я, вспоминая, как и вправду он увлёк меня за собой в тот день. Рассказывал какие-то басни, пряча пачку сигарет в кармане, а бутылку далеко недешёвого пива в бардачке. И сказал, что покажет мне место, где кончается или начинается мир. Все зависело от того, с какой стороны смотреть. И вправду. Тогда в этом месте мой мир только начинался. Но потом, со временем и потерей отца – это место представляло для меня лишь холодный бесконечный конец мира.
- Я тогда хотел поделиться им… с тобой. Я знал, что совсем скоро ты узнаешь правду, и поймёшь все… поймёшь меня, - Ниал замолчал в тот момент, когда его телефон начал звонить. Он выпустил мою руку из своей хватки, и я, почувствовав странную дрожь, тотчас же сунула ладони в карманы. По спине пробежал холодок предчувствия чего-то плохого. Мы все так же продолжали идти вперёд, только вот теперь сами по себе. Миллиш вздохнул, уставившись на экран, где мелькало имя его сестры. Кора что-то прокричала в трубку, едва Ниал поднёс телефон к уху, но её крик смешался с ветром, и он, молча сунув в карман сотовый, опустил голову, остановившись на месте. Я развернулась и посмотрела на Миллиша, оказавшись в ловушке между Темным деревом и парнем. И, клянусь, внутри меня уже полноценно зародилась странная тошнота, и предчувствие чего-то неладного. Его поведение не могло значить ничего хорошего.