Ма продолжала смотреть в пол.
— Я никогда не могла понять, почему ты так поступила… В этом не было никакого смысла… — тихо сказала она.
Потом она резко подняла голову и посмотрела на меня.
— Ты должна была сказать мне, Фиа. Может, тогда я бы поняла. Может, тогда мы бы не провели последние месяцы… — голос ее сорвался, слеза скатилась по щеке. — У нас было бы больше времени, — прошептала она.
— Я боялась, что ты будешь смотреть на меня иначе. Я предпочла бы, чтобы ты не одобряла мой выбор вступить в Стражу, чем увидела бы в твоих глазах ужас, — слезы покатились по моим щекам.
— Ничто из того, что ты могла бы сделать, никогда не изменило бы того, как я к тебе отношусь, Фиа. Ты… Ну, ты всегда была… мне как дочь. С того самого дня, как вошла сюда с этими непокорными волосами. В тот первый день, шесть лет назад. Я увидела печаль и пустоту в твоих глазах и поняла, что мы одинаковые. Два потерянных человека, ищущих свое место в этом мире. И мы стали этим местом друг для друга. Мы стали друг для друга домом.
Она протянула руки и взяла мои ладони в свои. Они были более огрубевшими, чем я помнила.
Грудь тяжело вздымалась от облегчения, а вина встала комом в горле.
— Прости меня, Ма. Прости, что я оставила тебя здесь совсем одну, — рыдания поднимались к горлу.
Ма притянула меня к себе и крепко обняла. Я всхлипывала, уткнувшись ей в плечо. Мы стояли так, пока я наконец не успокоилась.
— Что происходит в Штормшире? — осторожно спросила она.
— Угроза… нечто вроде врага. Мы не до конца понимаем, кто они, но они из другого мира. И они смертельно опасны, — я глубоко вдохнула. — Мне не положено рассказывать тебе об этом, но я не могу оставить тебя в неведении. Если мы не удержим их… они придут в Луминарию. Мы считаем, что они способны убивать разными способами, но предпочитают удушение. Они буквально вырывают воздух из легких.
Я поморщилась, вспомнив прошлую ночь.
Ма все еще смотрела в пол, широко распахнув глаза.
— Есть ли способ уничтожить их?
— Мы не знаем, но наш лучший шанс — выжить достаточно долго, чтобы это выяснить, не задохнувшись
Ма бросила взгляд вглубь комнаты и нахмурилась.
— А если… — пробормотала она, поднимаясь и направляясь к задним полкам.
Она остановилась перед рядом фиалов с красным содержимым, быстро схватила их и поспешила к рабочему столу.
— Фиа, быстро. Дай дробленую китовую кость, — скомандовала она.
Меня накрыла волна недоумения, но я подчинилась, сняв с средней полки маленькую стеклянную банку. Я подошла и поставила ее рядом с фиалами, которые она уже выливала в котел. Затем она потянулась к порошку, высыпала его туда же и наклонилась, чтобы разжечь угли под днищем.
— Ма, что ты делаешь?
— У меня есть идея, — ответила она, помешивая содержимое котла.
— Ма, у нас правда почти нет времени… — начала я, но осеклась, когда вокруг нас пополз красный дым, а воздух наполнился резким запахом морской воды.
— Видишь? — сказала она с удовлетворением. — Это не заняло много времени.
Она зачерпнула половником новый эликсир и перелила его в небольшую плошку.
— Так, горячо. Но попробуй, — настойчиво сказала она, и в ее глазах блеснуло любопытство.
— Эм… Ма, а что это вообще такое? — я с опаской посмотрела на жидкость, чувствуя, как сводит желудок. Она остывала, густея в плотную пасту.
— Красные водоросли, которые я собирала на Алом Побережье. Я заметила, что рыба в тех местах ведет себя странно, и начала их изучать. После того как я высушила и перемолола водоросли в порошок… ну, дальше все вышло случайно. Пыль оказалась настолько мелкой, что поднялась в воздух, и я ее вдохнула. Сначала я, конечно, нервничала, но через несколько секунд… мои легкие расслабились, и я поняла, что могу задерживать дыхание на очень долгое время. Я немного поэкспериментировала и выяснила, что в жидкой форме они обладают теми же свойствами. Это потенциальный прорыв в медицине, просто я не могла понять, какое у этого может быть практическое применение, — она протянула мне плошку. — А китовая кость — это усилитель.
Я не упустила тот момент, когда глаза Ма засияли, стоило ей заговорить о своей работе.
Медленно протянув руку, я взяла плошку и поднесла к носу. Меня тут же передернуло, и к горлу подкатила желчь.