Развитие ее фокуса впечатляло больше, чем я ожидал. Способность отслеживать разум в полной темноте была бы бесценной.
Она сама была бесценной.
Влечение к ней возникло с самого начала, несмотря на все попытки его игнорировать. Оно прожигало меня с того мгновения, как я увидел ее в Роще, окруженную телами, с энергией, все еще исходящей от нее, как пар от воды на раскаленном камне.
Я двигался бесшумно, описывая вокруг нее круг. Она сделала последний глубокий вдох, остановившись на тихом всхлипе, и задержала дыхание. А затем рванула на меня, ее ноги и руки взметнулись в отточенном, выверенном движении. Я мгновенно сменил позицию и почувствовал резкий удар в бок, когда ее рука метнулась назад и попала в цель. Я перехватил ее, прижав к ребрам и вывернув под неудобным углом.
Этот раунд окончен.
Я услышал тихое шипение запасенного кислорода, вырывающегося из ее губ, когда она оттолкнулась ногами и использовала вес своего тела, чтобы повалить нас прямо на траву. Удар сбил меня с ног, но, провернув корпус, я прижал ее к земле — извивающуюся, горячую подо мной.
— Это была прекрасная попытка, Фиа, но ты загнала себя в довольно опасное положение, — я пытался говорить дразняще, но голос сорвался. То, как она умела застать меня врасплох, пугало, опьяняло и действовало эйфорически одновременно. Я никогда прежде не испытывал ничего подобного.
Мои пальцы сжались вокруг ее запястий. Ощущение того, как ее тело выгибается подо мной, вскружило голову, а напряжение в кожаных штанах стало болезненным. Ее привычный, сводящий с ума запах розмарина и сладкого мускуса здесь, на таком расстоянии, был невыносим.
Проклятье. Мне нужно было отстраниться.
Ее правая нога выскользнула из-под моего колена, и она закинула ее мне за бедро, толкнувшись вверх в попытке перевернуть меня.
Фиа замерла.
Моя твердость теперь полностью прижималась к ней, и не было ни единого шанса, что она ее не заметила.
Жар почти болезненно хлынул сквозь меня. Я отпустил ее запястья и резко сел, пытаясь распутать наши переплетенные тела.
— На сегодня закончим, — прохрипел я, благодарный тому, что повязка все еще была на ее глазах.
— Ларик.
Мое имя на ее губах пригвоздило меня к месту. Я почувствовал, как нога, обвивавшая меня, напряглась, словно собираясь снова притянуть меня. На ощупь она нашла мою шею, и, упираясь, игриво двинула бедрами, от чего у меня помутнело в глазах.
Я закрыл глаза от ощущения того, как она трется о меня. Мое тело пульсировало от нужды, даже дрожа от сдержанности.
— Фиа, — прорычал я.
Это было предупреждение.
Она снова пошевелила бедрами и откинула голову, словно приглашая меня к своей прекрасной шее. С ее губ сорвался стон. Он прозвучал как самая красивая песня, какую я когда-либо слышал.
— Ларик… пожалуйста.
Моя сдержанность треснула.
В одно мгновение я оказался на ней. Губы впились в мягкую кожу ее горла, скользнули по линии челюсти, пока я не накрыл ее рот властным поцелуем. На вкус она была даже лучше, чем я мог себе представить.
Я прижал ее к земле, встречая отчаянное движение ее бедер жестким толчком, от которого у нее перехватило дыхание.
Разорвав поцелуй, я потребовал:
— Вот так, Фиа… пой для меня.
Одна рука запуталась в ее шелковистых волосах, мягко потянув, в то время как другая ловко принялась расстегивать застежки на ее жилете. Я исследовал ее ртом, нетерпение боролось с жаждой, пока я стаскивал кожу и ремни, липнущие к нашим разогретым телам.
Когда ее грудь полностью оказалась открыта утреннему воздуху, у меня буквально потекли слюни. Я позволил себе лишь секунду насладиться видом и тут же втянул один из сосков между губ… нежно… бережно… прежде чем резко прикусить.
— Ах!
Она всхлипнула, сорвав повязку с глаз и посмотрев на меня с опьяняющей, прожигающей откровенностью.
Я ответил ей дерзкой ухмылкой.
Меня никогда не считали нежным любовником, но прежде чем она успела издать еще хоть звук, я провел языком по пику, успокаивая боль, и она снова растаяла подо мной.