— Хорошая девочка, — пробормотал я ей в кожу, перемещаясь ко второму соску и повторяя все то же самое.
Я видел, как ее губы разомкнулись на резком вдохе. Ресницы затрепетали и опустились, когда я дразнил чувствительную кожу.
Она дрожала, прижимаясь ко мне.
— Ларик, нам нужно спешить. Солнце скоро взойдет. Кто-нибудь может увидеть…
Мольба Фии окончательно выбила меня из колеи. Одним резким движением я уложил ее обратно, грубо дернув вниз ее одежду и отбросив ту в сторону.
Ее лоно полностью прижималось ко мне, и между нами оставалась только тонкая ткань штанов, едва скрывающая мое желание.
Я провел руками по бледным бедрам, раскрывая ее для себя. Снова вернулось это мучительное, нестерпимое чувство, и я склонился вниз, жадно прихватывая зубами нежную кожу между ее ног, снова и снова не доходя до цели.
— Скажи мне, что хочешь этого, — мой голос был хриплым от желания.
Ее опаловые глаза встретились с моими, и я понял, что она в таком же отчаянии, как и я.
— Я хочу тебя, — заверила Фиа и зарылась пальцами в мои волосы, направляя к самому центру.
Этого подтверждения мне было достаточно.
Как до безумия изголодавшийся человек, я нырнул в ее жар и повел языком. Она была божественной. Из моей груди вырвался низкий, звериный стон, который…
Разбудил меня. Мгновенно пришла в себя.
Что… это было?
Тело дрожало, щеки пылали, я лихорадочно оглядывалась по сторонам и обнаружила, что Ларик тоже не спит. Его взгляд был прикован ко мне через тлеющие угли костра. Он выглядел таким же взъерошенным и возбужденным, какой ощущала себя и я.
— Мне показалось… Я… Вы только что… видели сон обо мне? — прошептала я, срываясь на сбитом дыхании.
Его глаза вспыхнули в темноте, а затем мгновенно застыли льдом. Он открыл рот и тут же закрыл его. Даже в полумраке я видела, как его грудь быстро вздымается и опускается, в одном ритме с моей.
Он ничего не сказал. Но его взгляд сказал все.
Я была внутри его сна.
Мысли понеслись по спирали. Я сглотнула, зная, что одни и те же вопросы сейчас бьются в наших головах.
— Генерал, нам скоро выступать, если хотим идти по графику, — донесся голос Стража снаружи палатки.
Ларик первым отвел взгляд, схватил сумку и, не сказав ни слова, вылетел наружу.
Полагаю, утренний спарринг отменяется.
Глава 43
Когда поднимающееся солнце начало заливать долину мягким светом, мы двинулись на Запад. Иней россыпью лежал на пестрых листьях, преломляя ранние лучи. Я глубоко вдохнула, впуская в себя резкий, чистый привкус зимнего воздуха.
Сегодня изменили построение. Трое Стражей замыкали отряд, трое шли впереди. Ларик был в последней группе.
Я не могла даже взглянуть в его сторону, пока мы садились в седла. Только когда он оказался спиной ко мне, я наконец смогла нормально дышать.
Я побывала внутри чужого сознания…
Случалось ли это раньше?
Воспоминания о снах, терзавших меня последний год, разом нахлынули, и я практически почувствовала удар от внезапного осознания: ни один из них не был моим. Тогда это, казалось, ничего не значило, но сейчас, если смотреть на все в совокупности… закономерность была слишком очевидной.
В сне у реки я смотрела на друзей сверху, с моста, но когда событие произошло наяву, я стояла на берегу вместе с Остой, и мы обе были в шаге от того, чтобы прыгнуть. Я видела это глазами второго Стража? Значит ли это, что я видела воспоминание? Сон-воспоминание? Я отказывалась это принять.
Места моих снов часто были такими, которых я никогда не видела и даже не представляла в реальности. Потемневший ландшафт сна о падении, демонический кузнец… Были ли это реальные места? Реальные люди?
Тело снова обдало жаром. Сон прошлой ночи был совершенно точно реальным. И я знала, это не было воспоминанием. И все же… я чувствовала его страсть через эту связь.
Разве нет?
Я все больше задумывалась о том, как вообще работает разум во сне. На этом этапе я ставила под сомнение абсолютно все. Большинство людей не контролируют свои сны, но ведь это должно было откуда-то взяться, из его сознания, верно? Это не могло возникнуть из пустоты…
А может, это было случайностью. Может, он сам был шокирован увиденным не меньше моего. Меня захлестнул стыд. Очевидно, он меньше всего хотел, чтобы я это увидела. Пусть и непреднамеренно, я вторглась в его самое личное, было это значимым или нет.