Сердце сделало кульбит.
— Фиа, клянусь Эйвлин, если ты не откроешь эту дверь, у меня не останется выбора, кроме как пустить в ход этот огнепрах, что у меня в руках.
Это заставило меня вскочить на ноги. Я перешагнула через полусонную Осту и двинулась к двери, медленно приоткрыв ее, чтобы встретить яростный взгляд Маладеи Тисон.
Это была всего лишь Ма.
Неужели прошлая ночь и впрямь была всего лишь страшным сном?
— Фиа, ты хоть представляешь, как я волновалась? — отчитала она меня с огнем в глазах. Она распахнула дверь настежь и прошла мимо меня, вломившись в квартиру. Серебряные пряди в ее каштановых волосах сегодня казались заметнее обычного. Пот блестел на ее морщинистом лице, а руки, испачканные гибискусом, были сжаты в кулаки.
— Волновалась? — удалось мне прохрипеть.
Ма добралась до кресла в углу и уселась в него, бросив на меня осуждающий взгляд. Оста с недоумением следила за ней.
— Фиа. Во-первых, ты ушла из лавки, ничего не сказав. Во-вторых, ты не появилась на работе сегодня утром. В-третьих, мне пришлось услышать от Эрона, что это ты вчера отнесла последнюю поставку в Рощу. Ты хоть можешь представить, о чем я думала? — я увидела, как краткая вспышка страха промелькнула в ее глазах, прежде чем она откашлялась и взяла себя в руки, покачивая головой.
— Ма… Мне так жаль. Я плохо спала прошлой ночью. Должно быть, я задремала… — мой голос ослаб.
Ма наклонилась вперед.
— Снова кошмары?
— Э-э… да. Ничего нового. Я к ним привыкла, — пробормотала я, переминаясь с ноги на ногу. Я нервно взглянула на нее. — В лавке все в порядке?
— Она все еще выглядит так, будто через нее пронесся торнадо, но кроме этого, да. А что? Что-то должно быть не так? — она подняла бровь.
Я попыталась стряхнуть с себя последние остатки сна. Яркие солнечные лучи, лившиеся из окна, говорили, что сейчас ранний полдень. Я никогда не пропускала работу. Неудивительно, что она так обеспокоилась.
Ма не была Разломорожденной. Она родилась и выросла на острове Сидхе и происходила из скромной семьи. Она мало говорила о них. Я полагала, что они поссорились. Теперь мы, по сути, были друг для друга семьей по выбору.
Поначалу я относилась к ней с недоверием, как и к большинству незнакомцев, но мне нужно было найти работу, а это трудная задача, когда на тебя смотрят как на дитя восстания. Еще труднее, когда твоя внешность имеет привычку нахрен выносить всем мозги.
Но с того самого дня, как я впервые переступила порог Аптекарии, Ма относилась ко мне с теплотой и добротой. Она видела дальше клейма на моей руке, дальше ярлыка, который определял меня для стольких людей. В ее глазах я была просто Фиа.
Я сглотнула, пытаясь избавиться от комка, вставшего в горле. Мысль о том, что я разочаровала ее, была удушающей. Если она узнает о том, что я сделала…
В груди резко кольнуло. Это был один из моих самых больших страхов.
В попытке сохранить беззаботное выражение лица, я пожала плечами.
— Нет, конечно нет. Я просто хотела убедиться… Если дашь мне пять минут, я буду готова пойти в лавку с тобой.
Ма изучающе посмотрела на меня, но ничего не сказала, в конце концов перевела взгляд и отпустила меня взмахом руки.
— А эта что, с похмелья? Слишком много высокогорного вина? — поддразнила она Осту, когда я уже была в коридоре. Сонный стон прокатился по комнате, за ним последовало несколько смешков.
Я быстро оделась, мысли все еще вихрем прокручивались в голове. Несомненно, если бы те девушки были мертвы… я бы сейчас сидела в камере Сидхе. И все же воспоминания были такими яркими… такими реальными… их глаза, светящиеся изнутри. Я содрогнулась и попыталась отогнать эту мысль.
Может быть, Оста была права. Может, это была какая-то галлюцинация, спровоцированная стрессом и недосыпом. Не особо укладывалось в голове, но я решила ухватиться именно за это.
Я взглянула на свои вчерашние штаны и взяла свой аптекарский пояс. Ландыши. Я о них совсем забыла.
Расстегнув мешочек, я обнаружила, что они безвозвратно раздавлены.
Когда я вышла на улицы центрального района Луминарии, шум города обрушился на меня стеной хаоса.
Ноги все еще дрожали, а ощущение пристальных взглядов кололо кожу.
Летний ветерок ласкал меня, словно прикосновение коварного врага. Город всегда был наиболее оживленным в теплые месяцы, кишащий посетителями со всего Острова, стекавшимися сюда на фестивали и празднества солнцестояния.
Неудивительно, что это было мое самое нелюбимое время года. В обычный день город и так был переполнен. Дополнительный приток тел лишь предоставлял больше возможностей оказаться в дурной компании. Я молилась Нив, чтобы сегодня этого не случилось.