Это было зеркало… Я в отражении.
Но что‑то было не так.
Я склонила голову, присматриваясь, медленно продвигаясь ближе. Волосы еще держали локоны с бала. Синяки под глазами казались еще глубже, но дело было не в этом.
Я забралась на кровать, лицом прямо к стеклу. И уставилась. Кожа осталась того же цвета слоновой кости. Я приблизила лицо еще ближе.
Сердце замерло.
Мои опаловые глаза. Те, что светились белым светом, когда я использовала фокус. Моя единственная отличительная черта, что никогда не менялась, никогда не подводила.
Их не было.
На смену пришло что‑то зловещее.
Что‑то ужасающее.
Будто в глаза плеснули чернила.
Я прикрыла рот рукой и отшатнулась, взгляд метнулся по комнате. Пульс подскочил. Я уже видела это раньше. В классе Мерсера.
То, как он вливал чернила в воду, повороты и изгибы тьмы, как чернота растекалась, поглощая, забирая в темные сети прозрачную жидкость внутри.
Она крутилась в уголках глаз, мимо опаловых радужек. В битве за контроль.
И вдруг нахлынуло понимание…
Тьма в глазах… стала глубже с тех пор, как я оказалась на Западе… Тени, что я видела с самого прибытия в Эмераал…
Рейфы могут использовать способности только рядом со своей родиной. Это был первый раз, когда я покинула Луминарию. Первый раз, когда я приблизилась к Разрыву между мирами.
Воспоминания прорвались сквозь стены, что я выстроила для защиты. Я вспомнила все. Пустоту. Тени. Произошедшее на поляне.
Он называл меня владычицей теней.
Владычица теней.
Сердце замерло в груди. Шепоты имени эхом прокатились в подсознании.
Имени, что я слышала во сне.
Фиандриэль.
Вторая часть Эсприанской трилогии переведена и на момент публикации этой книги находится в закрытом тг-канале и вк для донов «Клитература» в раннем доступе. Также во вселенной есть Айсимарийская дилогия, она будет переводиться после первых двух книг трилогии, в порядке чтения, предложенном авторами.
Ниже вы можете прочитать начало из перевода второй книги «Скованная сумраком».
Пролог
Я всегда чувствовала себя в безопасности в тени.
До Стражи я цеплялась за нее, прячась в ее вуалевых объятиях. Тогда мне почти не приходило в голову, какова цена такой жизни, но теперь ясно: это было удушающее существование, словно цветок, бережно спрессованный между страницами книги. Сохранившийся, но засохший. Подвластный прихотям тех, кто осмелится заглянуть внутрь.
Ты никогда по-настоящему не знаешь, чего тебе не хватает, пока это не становится очевидным случайно или по воле судьбы. В моем случае — по принуждению.
Ларик почти силой вырвал меня из глубин, швырнув мои расплющенные лепестки в воду. Но не в тихий пруд, который просто возвращает к жизни. Нет, он бросил меня в бушующий водоворот, в поток, созданный для преобразования. В такой, что срывает старые слои, размывает привычные очертания и вытачивает нечто новое.
Что-то, что может существовать на свету.
Однако, к моему удивлению, это было вовсе не уничтожение, которого я всегда боялась.
Это было откровение.
Быть увиденной, по-настоящему увиденной, — это не смерть. Это искра жизни, которой я никогда не знала. Любовь, которой я никогда не хотела. Она наполнила меня силой, которая из темноты всегда казалась проклятием. Под волнами я научилась смотреть ей в лицо.
Так, шаг за шагом, я отказалась от того, что прежде считала опорой. Тьма осталась в прошлом, и я отвернулась от теней, выбрав свет.
И никогда не думала, что тени вернутся за мной.
Глава 1

Кто-то постучал.
Я не сдвинулась с места у окна, головой опираясь на холодные железные прутья, что держали меня взаперти среди облаков. Зловещее ощущение пустоты опустилось в живот, вторя туману, который окутывал башню, где я теперь находилась.
Крошечные извивающиеся улицы казались размытыми с такой высоты, еще больше скрытые густым бесконечным туманом, висящим в воздухе. Туманом, который, казалось, никогда не рассеивался. Только приглушенные лучи затменного солнца прорывались сквозь мглу, наполняя комнату тусклым светом. Мою тюрьму с резными стенами из обсидиана.
Зрение заволокло дымкой, пока я пыталась сосредоточиться, и вдруг мое отражение уставилось на меня из стекла. Черные чернила закручивались в уголках глаз и тянулись к ониксовым зрачкам, но так и не соприкасались с ними. Избегать зеркал стало моей главной задачей. Я не могла смотреть на это. Не могла смотреть на себя. Я позволяла себе лишь редкие, украдкой брошенные взгляды в полупрозрачное стекло окна. И даже тогда — всего на секунду.