Дерьмо.
— Я восхищаюсь твоей амбициозностью, — сказал он с раздражающе спокойной интонацией, — но изоляция, так изоляция.
Я колотила кулаками по его спине, дергалась, как загнанный зверь. Его тело было каменной стеной. Неподатливой и абсолютно равнодушной к моим попыткам вырваться.
— Отпусти. Меня. Немедленно, — заорала я, и голос утонул в его обтянутой боевой кожей спине.
— Не выйдет, Принцесса.
Я почувствовала, как его челюсть коснулась моего бедра, и едва не сорвалась окончательно.
— И перестань, нахрен, так меня называть.
Его хватка на моих ногах усилилась.
— Тогда перестань вести себя как ребенок.
Слова хлестнули, как кнут, и я ощутила, как жар злости расползается по коже. Все. Хватит.
Я хлопнула ладонью по бедру, вырывая спрятанный кинжал из ножен. Изумруд с золотой пылью выдал меня, отразив единственный отблеск света от настенного факела. Эфир напрягся, когда я с безумной скоростью опустила руку к его ноге.
Но удар остановился. Рука замерла, как только на поверхности его кожаной формы выступила бусинка багряной крови. Я снова и снова пыталась вонзить клинок глубже, но невидимая сила удерживала руку на месте, заставляя ее дрожать.
— Так трогательно, — произнес он тихо.
В тот же миг мои пальцы разжались против моей воли, и кинжал с лязгом упал на пол.
Не думая, я сорвалась и вцепилась зубами ему в бок.
Он лишь слегка дернулся от атаки и низко зашипел.
— Ты себе сейчас совсем не помогаешь.
Я стиснула зубы.
— Клянусь, я сейчас…
— Что, снова меня укусишь? — в его голосе прозвучала мягкая, самодовольная насмешка. — Ты, должно быть, самая слабая Сумеречная за всю историю этого царства.
Я зашипела от бессилия, пытаясь лягнуть его, но он был как скала, едва ли вообще заметил мои попытки.
Из дверного проема раздался вздох, как раз в тот момент, когда Эфир развернулся, чтобы начать подъем к камере заключения, и мои глаза встретились с совершенно растерянной Эффи. Осознание происходящего медленно доходило до нее, окрашивая щеки румянцем.
— Что… Как я сюда попала? Что вообще происходит? — она путалась в словах, торопливо следуя за нами.
— Эффи, в следующий раз делай, как тебе сказано, и жди, — это был весь его ответ.
Меня нелепо трясло при каждом шаге, и я чувствовала, как выражение лица Эффи меняется, злость теперь была направлена исключительно на меня.
— Ах ты сука! — завизжала она, ее глаза вспыхнули пульсирующим светом. — Я ведь была так добра к тебе!
И вдруг ее тело исчезло и тут же возникло в дюймах от моего лица.
— Я же тебе рис принесла… — начала она, но Эфир оборвал ее на полуслове.
— Не трать его зря, Эффи, — прорычал он, продолжая подъем и увеличивая расстояние между мной и этой женщиной. Она раздраженно зашипела, скрестила руки на груди и, резко развернувшись, ушла.
Я бессильно уронила голову, уставившись в каменный пол.
Ни капли раскаяния я не испытывала.
Мы поднимались все выше, и мое тело обмякло, словно тяжесть осела прямо в костях.
Меня накрыло чувство поражения.
Когда мы достигли покоев, он не сразу поставил меня на ноги. Напротив, его хватка усилилась, пальцы впились в плоть, пока он нес меня к окну.
— Смотри, — приказал он тихим, смертельно опасным голосом. — Смотри, к чему ты так стремишься сбежать.
Туман за стеклом рассеялся, и взору предстал серый, бесконечный пейзаж, изломанный кривыми деревьями и осыпающимися руинами. Вечные сумерки окрашивали все в оттенки пепла и тени.
— Вот, что сделали твои люди, — прорычал он, горячим дыханием касаясь моего уха. — Вот, что Сидхе у нас украли.
Он наконец опустил меня, но прежде чем я успела пошевелиться, уже прижал к стене. Его золотые глаза пылали такой яростью, что сердце заколотилось… Не от желания, а от страха.
— Так скажи мне, Принцесса, — титул сочился ядом, — тебя учили воровать и эссенцию тоже? Или только управлять чужими разумами?
— Я не понимаю, о чем ты, — выплюнула я, но голос предательски дрогнул.
Он жестоко рассмеялся и наклонился ближе, так близко, что я различила янтарные вкрапления в радужках глаз.
— Нет? Тогда объясни, как ты впитала наши тени в ту ночь. Как ты владела ими, будто была рождена для этого.
— Я не…
— Не лги мне, — он сжал пальцами мой подбородок, заставляя поднять взгляд. — Я видел тебя. Я видел, что ты такое.