— И что же я такое? — слова сорвались шепотом.
Что-то мрачное мелькнуло в его чертах.
— Вот это я и намерен выяснить.
Он отпустил меня, и я сползла спиной по стене.
— В ту ночь, когда мы тебя забрали, ты была в этом нелепом платье, — продолжил он, обходя меня по кругу. — Но дралась ты как солдат. Значит, либо ты важная персона, либо часть Стражи.
— Я разносила напитки, — огрызнулась я.
Он холодно рассмеялся.
— В таком платье? С таким кинжалом? — он вытащил мой украшенный золотистой пылью и изумрудами клинок в цветах Сидхе из-за пояса. — Попробуй еще раз.
Когда я промолчала, он подошел ближе.
— Кто ты для них? — его глаза сузились. — Откуда ты?
— Ты прекрасно знаешь, откуда я, — прошипела я, поднимаясь на ноги.
— Это не ответ, — его рука метнулась ко мне, пальцы сомкнулись на шее. — Мы могли решить это по-хорошему, но раз ты явно намерена все усложнять, пойдем по-моему.
Его лицо было слишком близко, от него исходил жар.
— Как ты оказалась у Сидхе? Они тебя забрали, или ты вошла в их мир по собственной воле?
— Я. Из. Сидхе, — выдавила я сквозь стиснутые зубы.
Он пристально, недоверчиво изучал меня, словно не мог осмыслить услышанное.
— И какова твоя должность? — спросил он. — В Страже?
— Я же сказала…
— Правду, — зарычал он. — Или я буду вынужден считать тебя немедленной угрозой этому миру. А с угрозами я разбираюсь соответствующе.
Его тон обжег ледяным страхом, но под страхом вспыхнуло что-то иное. Злость.
— Хочешь правду? — прошипела я. — Я не знаю, почему могу управлять тенями. Не знаю, почему твоя тьма позвала меня той ночью. Но я знаю одно: угрозами ты не добьешься того, что тебе нужно.
Он как-то изменился в лице. Возможно, удивился моему неповиновению. Или честности, что прозвучала в моем голосе. Его хватка на моей шее ослабла.
— Как они это делают? — его голос был тихим. — Как они заполняют башни?
— Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь, — я закипела. — Я не знаю, что ответить.
Он сделал шаг назад, гнев на его лице сменился чем-то расчетливым. Золотые глаза обжигали взглядом. Уже не с прежней яростью, а с безжалостной холодной расчетливостью, словно каждое движение и мысль были тщательно взвешены.
— Последний шанс, — сказал он низким, глухим голосом, что прозвучало словно рокот. — Скажи правду о себе, о том, как они нас истощают, и я гарантирую, что с тобой будут обращаться достойно.
Я встретила его взгляд с дерзостью.
— Всю свою жизнь со мной обходились отвратительно. Почему ты думаешь, что эти угрозы хоть что-то для меня значат?
— Что ж, — сказал он, приближаясь, голосом ровным, но острым, как клинок. — Значит, изоляция.
Его взгляд задержался на мне на мгновение, прежде чем он опустил руку и развернулся. Сапоги отозвались гулким эхом по стенам камеры.
Дверь за ним с грохотом захлопнулась, замок защелкнулся, издавая звук, словно сама судьба ставила в этом точку. Из моих губ вырвался крик, и под тяжестью поражения я опустилась на колени.
Сердце, только что дрожавшее от надежды, успокоилось в тихий ритм. Тишина растеклась по комнате, накрывая невидимой тяжестью. Слезы потекли по лицу, что скользнуло по холодному каменному полу.
И так продолжалось днями, пока на меня не навалилось осознание того, что я никогда больше не смогу попрощаться с Рейн, никогда не скажу ей, как много она значила для меня как друг. Меня преследовало лицо Осты, застывшее в шоке, с того дня на поляне. Колебание Ларика. Разбитое сердце Ма, когда она узнала, что ее худший страх сбылся… Меня парализовало паникой, какой я никогда прежде не знала.
Я поняла, что больше никогда не увижу ни одного из них.
ИСТОРИЧЕСКАЯ ХРОНИКА
Эсприт, второе издание
В царстве творцов, где космос вечно танцует в объятиях бесконечности, существовало шесть богов Эсприта — божественных сущностей, каждая из которых наделена уникальной силой и почитаемая смертными во всех мирах.
В начале была Сибил, Эсприт Провидения. Она взирала на бесконечные просторы времени, видя нити судьбы, вплетенные в полотно существования. Взглядом, проникающим сквозь видимое, она направляла путь смертных, даруя им проблески того, что должно было настать, и потому стала почитаемой как предвестница судьбы.
Смертные нарекли первую фазу года Сибил.
Затем появился Конлет, Эсприт Мудрости. Из глубин космоса он собирал знания, понимание и мудрость. С разумом, столь же обширным, как сама вселенная, он освещал умы смертных, обучая их путям мира и тайнам вселенной, заслужив почитание как мудрец просвещения.