Смех Генерала проник в мои мысли, выдергивая обратно в реальность.
— И не волнуйся. Никто не знает, что ты сделала. Это наш с тобой маленький секрет. Ну, кроме моей команды воскресителей, разумеется. Они в курсе, это очевидно, но они никому об этом не обмолвятся.
— Что? Почему… — вырвалось у меня, замешательство взорвало мое недолгое умиротворение. Я поймала равновесие, поднимаясь на ноги. Голова резко повернулась в его сторону. На его лице вновь застыла бесчувственная усмешка, но взгляд оставался острым, вычисляющим. Словно он искал в моем выражении лица какой-то безмолвный ответ.
— Почему вы это сделали? — повторила я низким голосом.
Внутри все сжалось от тягостного предчувствия, когда до меня наконец дошло.
Такой как он помогает таким как я только тогда, когда ему что-то нужно.
— Рад, что ты спросила, — он убрал руки за спину и неспешной походкой направился ко мне. — Когда я увидел, что ты сделали. На что ты способна. Я понял, что ты другая. Даже особенная. Такое редко встретишь… Дар вроде твоего. Он мог бы пригодиться мне…
Дар?
Этот человек что, не слышал ничего из того, что я говорила?
— Пригодиться Острову, — продолжил Генерал. — Я руковожу Фракцией нашей Стражи, обученной особому бою. Я хочу научить тебя правильно управляться с фокусом. И я хочу, чтобы ты вступила в Стражу. Во фракцию Яд, — он повернулся ко мне, и глаза его сверкали чем-то пугающим.
Серьезно?
Воздух сгустился от напряжения, и этому напряжению требовалась разрядка.
Смех вырвался из меня отчаянными волнами. Я не могла сдержаться. Он должно быть шутит. Он что, гребаный сумасшедший? Это было, пожалуй, самое нелепое из всего, что я когда-либо слышала.
— Не вижу ничего смешного, Рифтборн. Просвети меня, — в его голосе появилась сталь.
Я замерла. Он говорил серьезно.
Я смотрела на него с недоумением, отрицательно качая головой, все еще чувствуя досаду.
— Зачем? Чтобы все в вашем маленьком взводе могли получить свежевыжатый мозговой сок, как только я выйду из себя? — спросила я, и мой голос звенел, как сталь. В каком мире я могла бы захотеть быть частью Стражи Сидхе? Он что, забыл, что я Разломорожденная? Насколько я знала, его отец мог убить моего. Не то чтобы у меня был способ это проверить, Стража основательно подчистила все записи тех времен.
Он сверкнул глазами, прежде чем щелкнуть зубами.
— Как быстро ты забываешь об одолжении, что я так милостиво оказал. Скрыть покушение на убийство было нелегкой задачей, — надменная усмешка вернулась на его губы.
Идея была настолько нелепой, что логика и разум полностью покинули меня. Я открыла рот, но не нашла слов.
— Это твой выбор, — он сделал паузу, похрустев костяшками пальцев. — То есть… я не могу тебя заставить. Если предпочитаете столкнуться с последствиями своих действий, то это определенно можно устроить. Будет досадно, конечно. Растраченный потенциал. — Он пожал плечами.
Как бы заманчиво ни было наконец обуздать это проклятие внутри меня, тот факт, что меня шантажируют ради этого, заставлял желать обрушить на него всю мощь. Возможно, ему захочется познакомиться с моим фокусом поближе…
— Мне нужен ответ до конца недели. Уверен, ты примешь верное решение.
Он подмигнул. Подмигнул.
Когда он прошел мимо, я услышала стук, а затем он растворился в ночи. Я подошла к столу и нашла ключ Ма. И визитную карточку с адресом его кабинета. Что-то внутри меня удержало руки от того, чтобы разорвать ее в клочья.
Вскоре Ма уже стояла в дверях оранжереи, держа в руке мерцающую свечу.
— С тобой все в порядке? — тихо спросила она, заметив мою далекую от идеала позу на плиточном полу.
Я просто хотела расслабиться… Я заслужила это. Чувствовала себя так, словно меня весь день держали в тисках.
В том, что неизбежная конфронтация наконец случилась, было странное облегчение. Я получила ответы. Он видел меня. Это было реально. Тошнотворное предчувствие исчезло, и я обрела подобие ясности. И вот, я лежала. Растянувшись на полу, снимая стресс, пустивший корни за последние сутки.
Дышать было так приятно… Я готова была принять любой миг покоя, что могла получить. Просто хотела забыть обо всем на один-единственный, совершенный миг.
— Я просто устала, — солгала я. Не могла же я рассказать ей сегодня что-либо. Сначала мне нужно было составить план. Она склонила голову набок, и ее беспокойство, казалось, поутихло, хотя я знала, что внутри все еще клокотало любопытство. В конце концов, это же Ма.