Я села, провела пальцами по волосам и поморщилась, запутавшись в многочисленных колтунах. Они, наверное, выглядели столь же сумасшедшими, сколь я себя чувствовала.
— Я знаю, ты хочешь поговорить об этом, Ма. И мы поговорим, но на сегодня я все. Просто хочу пойти домой и нырнуть в кровать.
Я подарила ей извиняющуюся полуулыбку. Это было все, на что я была способна. Спустя несколько секунд она кивнула.
Я поняла, что она поддалась. Будь ее воля, мы бы во всем разобрались прямо здесь и сейчас.
— Иди поспи, Фиа. И хороших тебе выходных. Постарайся повеселиться. А, и не забудь про мой отъезд, лавка будет закрыта, — она попыталась улыбнуться, но глаза все еще были подернуты пеленой беспокойства. Сердце сбилось с ритма.
Мы вернулись в лавку и заперли ее. Я пожелала Ма спокойной ночи и побрела по городу, теряя счет времени, пока разум блуждал, где ему угодно, и мысли остановились, только когда я уж оказалась перед домом. Хотя тот был маленьким и обшарпанным, мне будет его не хватать.
С вздохом я поднялась наверх, даже не потрудившись задаться вопросом, какие кошмары будут преследовать меня этой ночью.
Я знала, что должна делать.
Я знала, что должна бежать.
Глава 7
Ритмичный лязг металла резонировал в помещении, сливаясь с неровным потрескиванием огня внизу. Едкий дым горящего угля и металла тяжело висел в воздухе.
По стенам плясали тени, когда из темноты взметнулась рука и пронеслась над моей головой, сжимая в кисти молот. Она метнулась вниз, с лязгом обрушиваясь на поверхность жидкой стали.
Искры разлетелись, когда металлы столкнулись. Меня окутало жаром. Дым клубами плыл по комнате. Молот ударил снова, громче, чем в первый раз. И еще. И еще. Каждый раз сильнее. Когда рука приблизилась к раскаленным углям, я заметила замысловатые татуировки, извивающиеся вверх по руке женщины.
Дым начал наполнять легкие.
Раскаленная сталь, что еще недавно была рекой жидкого огня, начала обретать форму, постепенно проявляя силуэт клинка. Глухие удары продолжали выковывать оружие далеко за точкой завершения.
Я смотрела, как рука приблизилась к моему лицу, словно побуждая оценить мастерство работы. В контрасте от огня внизу, глаза сфокусировались, различая извилистый клинок кинжала.
Я проснулась, распахнула глаза и увидела знакомый потолок. В сознании застыли обрывки сновидения. На этот раз, к счастью, не кошмара, а просто чего-то странного. Я медленно выдохнула. Возможно, мое подсознание наконец-то решило смилостивиться надо мной.
Мысли о Генерале Эшфорде и его попытках вербовки пронеслись в голове, посылая по коже ледяную дрожь. И вдруг любое спокойствие, которое казалось почти достижимым, бесследно растворилось в море столь привычной тревоги.
Я зарылась лицом в подушку и тихо застонала.
Идея стать оружием в руках военных, примкнуть к организации, которая считала мою жизнь в лучшем случае незначительной, а в худшем — лишней, была смехотворной. Не говоря уже о том, что его «приглашение» гораздо больше ощущалось как угроза. Так оно и было.
И мой ответ — «нет»
От него исходила невыносимая энергия. И это была лишь верхушка того самого гребаного «абсолютно-нахрен-нет» айсберга.
С Ма все будет в порядке. Она не была Разломорожденной. Для внешнего мира она была просто моей нанимательницей. А вот Оста… Слова Эшфорда снова обрушились на меня. Накажет ли он ее, если я уйду?
Во мне закрутился вихрь вины. Я должна была верить, что ей будет безопаснее в Луминарии, чем с беглянкой. По крайней мере, здесь она могла помочь им в расследовании. Она могла ответить на их вопросы обо мне.
Если меня когда-нибудь поймают, а она будет рядом… Я никогда не прощу себе последствий.
Генерал казался почти невменяемым, непредсказуемым, но прежде всего — полным самомнения. Интересно, действительно ли он сообщит Страже о моих проступках, если я просто исчезну. Будет унизительно для столь почитаемого Генерала упустить жалкую Разломорожденную. Да, гордыня и власть, вот что двигало им. Вероятно, до слепоты. В конце концов, он думал, что может ворваться в мою жизнь спустя двадцать три года и укротить эту штуку внутри меня, словно он какой-то спаситель? Насколько я знала, людям не нужны тренировки, чтобы контролировать свой фокус. Отточить его? Возможно. Но не для того, чтобы не дать ему вырваться и учинить хаос в ту же секунду, как участится пульс.