— Пожалуй, я могу переплавить его, — сказал он, и это прозвучало как последний гвоздь в крышку гроба. Быстро схватив браслет, я повернулась и бросилась обратно к центру рынка, с тяжелым дыханием и головокружением. Я сунула браслет обратно в карман.
— Эй, ты куда? — выплюнул он мне вслед.
Я не могла.
Это была единственная вещь, что по-настоящему принадлежала мне. Единственное, что осталось со мной из моего дома в Рифтдремаре. Я почувствовала, как в кости прокрадывается стыд за то, что я почти совершила. Мне нужно было убраться отсюда.
Я нашла Осту, ее руки были загружены образцами тканей.
Она вручила мне несколько сумок с провизией. Вернее, почти всю провизию.
— Куда это ты бегала? — на ее лице сияла улыбка, и я поняла, что она в своей стихии. Я не хотела, чтобы она почувствовала, как я потрясена, поэтому сохранила беззаботный тон.
— Так, осматривалась. Может, возьмем бутылку вина и выпьем дома? Мне понадобится помощь, чтобы прийти в себя после всей этой суеты, — заметила я, перехватывая сумку повыше на бедре.
— У меня есть идея получше! Давай зайдем в «Талию»! Это совсем рядом, и у них сейчас должны быть специальные предложения…
— Я морально истощена. Давай просто пойдем домой и разделим бутылку там.
Я не могла рисковать и терять больше времени. Мне нужно было вернуться домой и начать собираться. А еще понять, как объяснить это ей.
— Ты же знаешь, что это не то. Сейчас еще середина дня, там даже не будет толпы… и ты должна мне выпивку, Фиа.
Прошли годы с тех пор, как я ходила с Остой в ее любимое заведение. Лет пять, не меньше. Я была шокирована, что она вообще меня позвала. Ее напористость сегодня действительно бросалась в глаза, почти как если бы она знала, что что-то скоро изменится. В глубине души снова зашевелилось чувство вины, и я надеялась, что она не читает ситуацию именно так, как она есть. Одна из причин, по которой я пришла сегодня, — подарить ей идеальное последнее воспоминание обо мне.
— Оста, ты же знаешь, что это не лучшая идея, — пробормотала я, переминаясь с ноги на ногу.
— Фиа, ты никогда не справишься со своими страхами, если будешь каждый раз идти у них на поводу. Я буду с тобой. И мы можем сесть на веранде, там обычно пусто и уединенно. Давай же, я там знаю всех работников, не о чем волноваться.
Я лихорадочно искала в голове хоть какую-то другую вескую причину отказаться, или такую, что покажется ей логичной, но ничего не нашла. Если уж она этого так хочет, и это наш последний день вместе, возможно, я могу попытаться. Ради нее. Я громко вздохнула и опустила взгляд, увидев торжествующую улыбку Осты.
— Сюда! — весело скомандовала она, шагая с возродившейся энергией.
Я застонала, но последовала за ней с изрядной долей нежелания. Путь оказался недолгим, чему я была рада. Переполненные сумки у бедер стало невозможно нести. Мои руки буквально вопили в протесте.
Оста достигла входа и распахнула дверь, подставив ногу, чтобы придержать ее, и жестом пригласила меня войти. Проходя мимо, я увидела цветочную вывеску.
Эликсир-лаунж «Талия».
— Шун? Это ты там сегодня за стойкой? — окликнула Оста с ухмылкой.
— Всегда рад тебя видеть, Оста! — отозвался Шун, не глядя в нашу сторону, казалось, полностью поглощенный созданием одного из своих знаменитых коктейлей.
— Привет, Шун, — сказала я, и он мгновенно поднял голову, встретившись со мной взглядом. Я не могла поверить, что он все еще работает здесь после всего этого времени.
— Фиа, это ты? — спросил он, широко раскрыв глаза.
— Я наконец-то уговорила ее прийти! — взвизгнула Оста, вертясь и поглядывая на меня. — Видишь, Фиа? Здесь совершенно пусто. Как я и говорила.
Я не смогла сдержать румянец, что разлился по лицу.
— Ну-ну, Оста. Приходи к нам сегодня вечером и посмотри, насколько тут пусто, — он цокнул языком, но игриво улыбался.
Оста рассмеялась и швырнула сумки на стойку.
— Тш-ш, не говори так. Она может уйти.
Я закатила глаза и присоединилась к ней у стойки.
— Я не видел тебя с той самой ночи, когда мы ходили на тот гастрольный спектакль, название которого не могу вспомнить. Твою ж, да ведь прошло, сколько, года четыре или пять? У Кирана было разбито сердце еще несколько недель после того, как ты его отвергла, Фиа, — в словах Шуна сквозила дразнящая нотка, и мне удалось отмахнуться от них тихим смешком.
Не то чтобы с Кираном что-то было не так. Напротив, он был весьма обаятелен. В ту самую ночь многие женщины пытались привлечь его внимание, но он твердо вознамерился уйти со мной. По крайней мере, мне не пришлось чувствовать себя виноватой после мягкого отказа. У него нашлось бы достаточно женщин, которые бы успокоили его слезы.