Назул Холстед.
Ларик Эшфорд.
Фиа Рифтборн.
Дрейвен Портер.
Рейн Ампер.
Брайар Гленнвуд.
Глава 1
Я застыла на краю привычного мира, пылая от желания повернуть обратно, туда, в Луминарию. Все внутри меня кричало: беги, прячься. Инстинкты, которые я взращивала всю жизнь, взывали со всей силы. Влажный, тяжелый, теплый, с запахом земли и чего-то едва уловимо цветочного ночной воздух лип к телу, как вторая кожа.
Освещенная свечами тропа вела к Роще — долине, спрятанной меж холмов и узловатых объятий леса. Дым стелился по верхушкам деревьев, а внизу, в просторном ложе долины, вспыхивали золотые языки костров. Меня охватила странная смесь тревоги и любопытства, и я всматривалась в мерцающую глубину.
Я могла практически почувствовать на вкус терпкую пьянящую смесь алкоголя, пота и феромонов. Все это сопровождалось причудливыми переливами музыки Сидхе: тягучей, завораживающей, такой, что пробирает до костей, будто шепчет «освободись, забудься, просто танцуй». Один танец ведь не может быть таким уж опасным…
Во имя Эсприта, Фиа. Оно же зачаровано.
Я переместила вес на другую ногу, перехватывая ящик из грубо отесанного дерева поудобнее.
Остатки здравого смысла держались во мне на честном слове после целого дня, проведенного за варкой настоек для Знати Сидхе и их нелепого праздника.
Если бы они не сделали заказ в последний, хренов, момент, я бы не стояла здесь. Но Знать мало заботили трудности простых людей. Они были слишком заняты собой.
Я подняла взгляд к небу, где светотворец рассекал облака сияющими лучами, как небесная река, пробивающаяся сквозь туман.
Внизу, на земле, калейдоскопом кружилось разноцветье атласных платьев. Аосси танцевали в идеальном единстве.
Красота обманчива. Часто смертельна. Змеи тоже отвлекают блеском чешуек перед тем, как укусить. Элита Сидхе была не лучше, лишь вдвое смертоноснее.
Нас разделял только склон холма. Еще минута пути, и я окажусь среди них.
Звон бокалов прорезал воздух то ли зовом, то ли предупреждением, не знаю. Отголоски чарующей музыки не отпускали, путая мысли.
К сожалению, прихоти этих людей и их вычурных вечеринок сулили плату куда выше, чем любой обычный день в Аптекарии. Отказываться не было смысла.
В конце концов, как же элита достигнет своих желанных высот разврата без пары фиалов с эликсирами блаженства?
Храбрость. Глупая, случайная храбрость, что как-то нашлась во мне в лавке, исчезла без следа. Эта доставка вообще-то должна была быть Эрона, не моя. Это он весь день все развозил, в конце концов. Я просто вызвалась вместо него, потому что у его жены начались схватки. Дура. Уже тогда я знала, что поступаю опрометчиво, а теперь, стоя здесь, понимаю: это была не ошибка, это было самоубийство.
Взгляд скользнул по бескрайнему пространству впереди. Пейзаж отражал пустоту и страх, расползающиеся в груди.
Я была Разломорожденной, одной из тех, кого переселили на Сидхе после восстания Рифтдремара и «наградили» символом единства. Потому что ничто не воплощает идею единения лучше, чем клеймо, по которому тебя можно отличить от всех остальных. Я взглянула на левую руку. Там, под перчаткой, переплетались два змея Сидхе, обвивавшие рога Рифтдремара.
По крайней мере, я надела перчатки.
Большинство Разломорожденных были слишком молоды, чтобы помнить восстание, окончившееся двадцать лет назад, но на Сидхе не было ни одной семьи, которая не потеряла кого-то на той войне. И многие считали, что расплачиваться за это должны мы.
Похоже, нам суждено нести последствия чужих грехов еще тысячи лет.
Острая волна боли пронзила голову, и я зажмурилась. Проклятие, живущее во мне, когда-то было всего лишь слабым эхом в глубинах сознания. Теперь оно вспыхивало, готовое вырваться наружу в любую секунду, затаившись где-то под кожей в жажде освобождения.
И если оно вырвется…
Я не позволила этой мысли закончиться. Уперлась каблуками в сырую землю, чтобы не потерять равновесие.
Я никому не рассказывала, насколько все плохо. Даже Остe — моей ближайшей подруге. Произнести вслух, значило бы признать, что это реально.
Несмотря на бешеный стук сердца, я сделала еще один неуверенный шаг вперед в тяжелый воздух, пропитанный ароматами парфюма и дыма от костров.
Прижимая ящик к груди и стараясь казаться как можно меньше, я скользнула в тени деревьев и двинулась по утоптанной тропинке.