Мои брови сдвинулись на переносице, когда я вгляделась в черноту собственного сознания, надеясь увидеть хоть искру… чего-нибудь. Но там была лишь густая, абсолютная тьма.
— Что ты видишь? — тихо спросил он.
— Внутреннюю сторону век.
В тишине зала отчетливо прозвучал шорох — он сменил позу на стуле. Я не знала, что еще сделать. Его указания были смутными, туманными и до боли бесполезными.
— Постарайся получше, — голос его стал жестким. — Все способны направлять силу. Суть проходит через каждую нить этого острова, и ты не исключение… — он на секунду замолчал. — Твой фокус — это умение захватить и направить эту суть, заставить ее работать на себя. У каждого есть точка доступа. Надо лишь найти свою, — он выдохнул. — Прислушайся к телу. Ищи источник. Он где-то внутри.
Теперь его голос был мягким.
Мне казалось, что я упускаю какой-то ключевой момент. Не прошло и пары минут, как я почувствовала себя полной идиоткой, уставившейся в бесконечный мрак.
И что, он просто сидит и наблюдает, как я мучаюсь?
— Что значит прислушаться к телу, искать источник? Это вообще не имеет смысла. Я не понимаю, что должна искать.
— Ну, ты знаешь это чувство лучше всех. Вспомни, когда впервые использовала фокус. Сколько тебе было? Что ощущала?
— Все не так просто, — я распахнула глаза и встретилась с его взглядом. И снова забыла, насколько он близко. — Как я уже говорила, это случалось только тогда, когда эмоции зашкаливали. Обычно ощущается, будто пульсирует все тело, а не какая-то конкретная точка, — я откинулась на спинку стула. — Чувство довольно подавляющее, можете себе представить. Вы и сами видели, — я едва сдержала закатывание глаз.
— Нужно научиться обращаться к своему фокусу в ясном уме. Попытка управлять им в состоянии аффекта тебя же и прикончит. Настоящий враг всегда воспользуется слабостью. Каждый. Проклятый. Раз. Нам нужно это обойти.
Настоящий враг? Серьезно? Сидхе не видели реальной угрозы со времен Конца Мятежа.
— У меня никогда не получалось… — начала я, но он поднял руку, обрывая фразу.
— Это называется тренировкой не просто так. Закрой. Глаза.
Я расправила плечи и попыталась очистить голову. Почти безуспешно. Снова закрыла глаза и просунула ладони под бедра, пытаясь сосредоточиться.
— Вернись в те моменты. Пройдись по ощущениям, не эмоциональным, а физическим.
Я попыталась, правда, но воспоминания о том, как я использовала фокус, тонули в хаосе и страхе. Все перемешивалось в один рваный клубок.
Он, должно быть, уловил мое раздражение.
— Попробуй сосредоточиться на отдельных частях тела. Не захватывай все сразу. Начни с ладоней. Это может быть мимолетная вспышка, жар, электричество, статический разряд, свет, даже цвет в сознании. Думай об этом как о точке запуска.
Мое внимание переключилось на руки. Я положила их на колени ладонями вверх. С закрытыми глазами стала мысленно обходить каждую, пытаясь ощутить хотя бы пульсацию или тепло.
Ничего.
— Не думаю, что это руки, — пробормотала я, скорее себе.
— Прошло меньше двух минут, Фиа, — спокойно заметил он.
Похоже, это будет мучительно длинный день.
Вечность прошла без малейшего сдвига. Я и не рассчитывала овладеть всем за один раз, но надеялась хотя бы увидеть намек на прогресс. Однако все происходящее лишь подтверждало, что эта затея, скорее всего, гигантская трата времени для нас обоих.
Я уже добралась до того, что полчаса пялилась на свой гребаный мизинец.
Когда Генерал наконец посмотрел на часы и осознал, что мы сидим так уже четыре часа, его раздражение полностью отражало мое.
— К сожалению, на сегодня все. У меня скоро совещание, нужно подготовиться, — ножки его стула противно проскрежетали по полу, и я распахнула глаза. Он размял шею и плечи.
— Было весело и все такое, но скажите, у вас есть альтернативные планы на будущее? — спросила я.
Его челюсть дернулась, но он не шелохнулся, глядя прямо перед собой.
— Ну… Надеюсь, в следующий раз ты постараешься получше, — сухо сказал он и повернулся к двери. И снова не удостоил меня взглядом, уходя прочь.
Я подорвалась с места и большими шагами догнала его.
— Все еще уверены, что это не пустая трата времени? — спросила я с прищуром.
— Увидимся послезавтра. Во второй день Эйвлин, если не ошибаюсь.