Ма с ужасом уставилась на меня, и я ее не винила. Такая реакция была неизбежной. Ее ненависть к Страже несокрушима.
— Что ты сказала? — голос ее дрогнул. У меня кольнуло в груди.
— Ма… я знаю, это звучит безумно. Я понимаю, что это трудно принять… Я сама никогда бы не подумала, что соглашусь на подобное. Это вообще не в моем духе, но мы обе знаем… — я посмотрела ей прямо в глаза, — мы обе знаем, насколько все опасно, когда я теряю контроль. Если есть хоть один способ это остановить, я обязана попробовать. Я должна. Я не могу рисковать чужими жизнями, — в глазах защипало от слез.
— Но ты же столького добилась сама, Фиа. У тебя не было ни одного случая с тех пор, как… ну, ты понимаешь.
Я поморщилась. Слишком многое я утаила от нее.
— Все было непросто, Ма. Надеюсь, ты… как-то сможешь это понять.
Ма открыла рот, будто собиралась ответить, но затем закрыла его и отошла к табурету по другую сторону стойки. Она опустилась на него, уронив лицо в ладони. Мы молчали.
— Я понимаю, о чем ты говоришь, Фиа, но должен же быть другой путь. Тебе не обязательно отдавать им всю свою жизнь. Не им, — тихо сказала она.
— Ма, я и так живу так, будто уже ее отдала, — прошептала я, впервые по-настоящему почувствовав тяжесть собственных слов.
Ма просто смотрела на меня. Я видела, как она отчаянно ищет аргумент, способный меня остановить.
В конце концов она глубоко вздохнула и поднялась.
— Поставь образцы водорослей в банки у раковины. Я их уже простерилизовала. И не забудь про ярлыки, — сказала она устало.
Я обошла стойку, подошла к ней и сжала ее плечо, пытаясь хоть как-то утешить. Хотела что-то сказать… важное, правильное, но слова не приходили. Я только выдавила слабую улыбку и направилась вглубь лавки.
Я наконец рассказала ей хоть какую-то правду, и это принесло облегчение, но на сердце все равно было тяжко и пусто. На этом ведь конфликт не закончился.
Если в этой женщине и было хоть что-то неизменное, так это ее несгибаемость. Она будет ломать голову, искать выход. Ма так просто не сдастся.
Глава 13
Когда же уже закончится эта неделя…
Предыдущие две тянулись со скоростью улитки на снотворных. Я не продвинулась ни на шаг в тренировках с Генералом.
Он все бормотал свою чушь, разговаривая как какой-нибудь монах, который мог бы разобраться в хитросплетениях моего сознания, если бы только я смогла сосредоточиться, или если бы только я смогла найти источник своего фокуса. А я… Я сидела, как овощ, не чувствуя ни искры энергии, ни малейшего пульса эссенции.
К концу каждой тренировки желание придушить друг друга становилось почти осязаемым.
Утро в Аптекарии тоже не давало передышки — Ма бросала на меня не слишком завуалированные взгляды, и все это усиливало удушающее ощущение недосказанности.
Я была искренне рада, когда Эрон заглянул в гости — внимание сразу переключилось на его новую отцовскую жизнь.
— Я вообще в шоке, что ты жива после разговора с Ма на днях. Думал, с тобой произошло что-то реально ужасное, — Эрон улыбнулся, подходя к моему столу и протягивая несколько свертков.
— Ну, как видишь, я цела, — развела я руками.
Ма метнула в него прищуренный взгляд, и Эрон тихо хмыкнул.
— Что-нибудь интересное? — спросил он, пока я открывала упаковки.
— На самом деле да. Ма, эти образцы коры, что ты заказывала, наконец пришли! — крикнула я, надеясь увидеть хоть намек на радость на ее лице.
— Ну, прекрасно. Долго же они возились, — фыркнула она, ее выражение лица не изменилось. Я откинулась на спинку стула и вздохнула.
— Распишись, пожалуйста, — сказал Эрон и протянул мне лист пергамента. Рукав его рубахи немного сполз, открывая клеймо Разломорожденного. Я задержала на нем взгляд — Оста руку всегда прикрывала, я привыкла видеть только свое клеймо.
Эрон прочистил горло и поправил рукав, бросив мне короткую улыбку. Я глубоко вдохнула и оставила подпись Ма, затем вернула документ ему.
Эрон и Жакелина оказались в числе тех детей, которых привезли в Луминарию после подавления восстания. Эрону было десять, когда все это пришло к бурному концу. Жакелине — семь. Они были самыми старшими в нашей общей приемной семье у Фэрбенксов. Самыми младшими — Оста, которой был всего месяц, и трехлетняя я.
Эрон пригласил Оcту и меня на ужин в ближайшие выходные — увидеться с Жакелиной и проведать новорожденную. Я тут же согласилась за нас обеих, потому что знала: Оста ни за что не упустит шанса понянчиться с младенцем. Да и она всегда была ближе к этой паре. А я… я отдалилась от всех, кроме Осты, после того случая на реке.