Я вздохнула.
— Понимаешь… у нас нет ни малейшего способа узнать о них хоть что-то. Лучше даже не пускать мысли в эту сторону. Мы никогда не получим тех ответов, которых хотим.
— Но это же несправедливо… Я знаю, что они были частью восстания. Я просто… — Оста запнулась, пытаясь проглотить слезы, которые вот-вот должны были пролиться. — Каждый ребенок заслуживает знать, кем были его родители. Даже если эти родители ошибались.
Осту затрясло, и я обняла ее. Мы действительно заслуживали знать, кем были до всего этого. Какими могли бы стать без войны. Но все, кто мог рассказать нам правду, были стерты с лица земли. Остались только дети и их туманные обрывки памяти.
— Знаю… херовая карта нам выпала, — пробормотала я, пытаясь вспомнить, что бы сказала Оста в подобной ситуации. Утешать людей я никогда не умела, а уж утешать ее — задача особенно тонкая. Оста редко признавала жестокость этогомира, и пусть это чаще раздражало, ее врожденный оптимизм был одной из немногих вещей, что не давали мне окончательно утонуть. Я не могла даже представить, что разрушу в ней это.
Я никогда не смогу сказать ей, что на самом деле думаю об этом мире… об этих людях.
Эта нация сделает все, что нужно, лишь бы замести свои самые грязные преступления и защитить геройский образ от малейших обвинений, любой ценой.
Виноват был Рифтдремар и каждая душа, что жила на крошечном восточном острове — острове, который теперь превратился в руины, в прах, в гниющий остов, усыпанный костями тех, кто там когда-то жил. Наших семей.
Я глубоко вдохнула и слегка подтолкнула Осту локтем, пока мы шагали по тускло освещенной улице.
— Но посмотри, чего ты уже достигла, несмотря ни на что. Ты расцветаешь, Оста. И кем бы они ни были, я уверена, они были бы горды тобой.
Она обняла меня, и остаток пути мы прошли в молчании.
Вернувшись домой, мы с Остой, покачиваясь, разбрелись по своим комнатам. Я рухнула на кровать и уставилась в потолок. Нежеланные эмоции начали подниматься, словно из тины. Мысли вновь поползли к Генералу и нашей последней тренировке, тяжелые, спутанные алкоголем.
Я вспомнила раздражение на его лице. Нашу взрывную ссору. Решение прекратить попытки. Он был прав.
Все это было пустой тратой времени.
Я вытерла глаза, пытаясь успокоиться. Слезами проблеме не поможешь.
Я прожила столько лет без малейшего намека на контроль. Глупо было думать, что что-то может измениться сейчас. Во мне не было ничего похожего на то, что описывал Генерал. Ни искры, ни нити света, ни статики, ни электричества.
Будто мой фокус вообще не существовал вне границ ярости.
Генерал увидел меня такой, какая я есть — безнадежным случаем. И я не могла его винить. Сколько мог ждать Генерал Сидхе, когда нет ни прогресса, ни улучшения? Ему наверняка было куда лучше потратить время на что-нибудь, что приносило бы хоть какой-то результат.
Но несмотря на мое сопротивление, маленькое семечко все же пробралось в глубины сознания. Семечко, что принесло с собой проблеск надежды. И теперь, когда оно пустило корни, я не знала, как его вырвать. Это была опасная игра — позволять себе мечтать о чем-то, кроме того, чем я уже была.
Я моргнула, пытаясь прогнать мутную пелену с глаз.
Впервые в жизни я позволила себе задуматься.
Слезы покатились сами собой. Я быстро стерла их рукавом платья.
Ты знала, что все этим и закончится, напомнила я себе.
Глава 15
Утром Ма ушла, и я воспользовалась случаем перебрать полки в кладовке Аптекарии. Желание к херам разнести их уже давно зудело под кожей, но Ma такой работой никогда не занималась — не до того ей.
Обычно мы просто швыряли свежеотогнанные настойки на полки, не глядя. В таком режиме пополнить запасы было целым испытанием.
Я начала с того, что сняла все бутылки и протерла от пыли. У некоторых давно вышел срок годности. Я вздохнула. Вот почему нам позарез нужна была новая система. Деньги и ресурсы, которые мы бы сэкономили, просто сгруппировав все как следует, — это был бы прорыв.
Я окинула взглядом ячейки слева, и накатило измождение. Куча рассыпанных камней неряшливо валялась вокруг корзин, где им и место. Я подняла кусочек аметиста, стряхнув пыль в воздух. Потерла о фартук до блеска.
Несколько камней я не узнала. Один особенно выделялся. Я была уверена, что раньше ничего подобного не видела. Его цвет был где-то между глубоким синим и фиолетовым, а в центре струились искры света, будто в нем что-то жило.
Колокольчик на входной двери звякнул. В груди скользнул тонкий укол тревоги — Ма приближалась. Между нами последнее время и так все было напряженно, я лишь надеялась, что мое утреннее усердие не усугубит ситуацию.