— Да.
Оста глубоко вздохнула и убрала волосы за уши.
— Как это произошло? — спросила она.
— Генерал Эшфорд придумал кое-что новое, как я уже говорила, — начала я, устраиваясь на диване. Ей нужно было услышать все. Каждую деталь. Мы обе заслуживали этого.
Следующий час я рассказывала обо всем, что случилось тем вечером. Как я обнаружила свой фокус, нашла точку запуска, освободила ее и вернула под контроль, не убив Стража, а затем Генерал воткнул меч прямо в его грудь.
Когда я закончила, Оста замерла, не в силах произнести ни слова.
Мы сидели в тишине, казалось, целую вечность. Наконец, ее плечи опустились.
— Я рада, что он мертв, — ее голос был чуть громче шепота, но в нем прозвучало то, что удивило меня больше, чем слова.
Облегчение.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.
— Не знаю. Все сложно, — пробормотала я. Я еще не понимала, хочу ли говорить ей обо всем, что почувствовала после его смерти. Я даже не знала, что из этого реально, а что шок, и как отделить настоящие эмоции от потрясения.
Я бы ни слезы не пролила за его смерть, но пустота, гложущая меня там, где должно было быть чувство справедливости, была оголенной и холодной. Генерал уничтожил того, кто убил наших друзей и принес столько боли, но чему служила его смерть? Его не повесили над Базой, чтобы показать пример. Никто не узнал о совершенном им преступлении. Никто не понял, почему он умер. Для Разломорожденных ничего не изменилось.
Я устроилась поглубже в продавленном диване, обвив себя руками. Когда я видела, как жизнь покидает его глаза, что-то ужасающее вспыхнуло внутри меня. Как бы мне ни хотелось это признавать, темная часть меня испытала удовлетворение, возможно, даже радость от его смерти.
Это уже происходило? Я становилась такой же, как они? Смогу ли я вскоре убивать с холодной эффективностью, без колебаний и сожаления?
— Значит, Генерал убил одного из своих… ради тебя? — тихо спросила Оста, подтягивая ноги на диван и засовывая их под себя.
— Я не стану говорить о его мотивации. Этот человек явно безумен, — пробормотала я, переворачиваясь на диване.
— Но Фиа, ты осознаешь, насколько это серьезно? — Оста прищурилась и схватила меня за руку.
— Оста, думаю, это ты слишком много придаешь этому значения. Эшфорд не в себе. Он ничего не делал ради меня. Он манипулировал мной, чтобы я пошла с ним сегодня вечером, чтобы вытащить мой фокус, и как только я решила проявить к Стражу милосердие, которого он никогда не проявил бы к Разломорожденным, Генерал хладнокровно убил его прямо передо мной. В этом нет никакой логики.
— Может, это и не логично, но одно очевидно. Я не думаю, что ты осознаешь вес ситуации, — Оста громко сглотнула. — Генерал Стражи Сидхе использовал офицера из Стражи Сидхе, чтобы помочь тебе, а затем… похоже… убил его в наказание за его действия.
— Мы не знаем, почему он убил его, — я покачала головой.
— Возможно, он сумасшедший. Я его не знаю. Все, что я знаю, это риск, на который он пошел. Это должно иметь более глубокий смысл…
Оста замолчала. Тишина повисла в комнате.
Она наклонилась ближе, сдвинувшись на диване. Даже в тусклом свете я видела необычную серьезность в ее глазах. Она прочистила горло, прежде чем заговорить.
— Я знаю, это прозвучит безумно. Просто… я чувствую это… я… я думаю, что ты можешь доверять ему, Фиа.
У Генерала при нашей следующей тренировке была какая-то странная, почти детская возбужденность. На работе мне передали записку о том, что мы встретимся с ним в привычном месте. Сам факт, что он снова объявился, раздражал, но по крайней мере он не пришел лично. Уже победа.
Он выглядел до смешного довольным собой, несмотря на почти что травму, которую мне устроил. Это подливало масла в огонь, но я заставила себя не обращать внимания. Бесполезно указывать ему на очевидное. Он прекрасно знал, что натворил.
Если он не хочет говорить о том, что буквально на моих глазах прикончил человека, я прикушу язык. Мне просто хотелось пережить эту тренировку, так что впервые за все время, что мы этим занимаемся, я старалась следовать его указаниям.
Мы сели, как обычно, друг напротив друга, но в воздухе висела ощутимая, плотная тяжесть. Ни он, ни я не решались признать ее существование вслух.
Он пристально смотрел на меня, с почти незаметной улыбкой, и я решила, что это попытка подбодрить. Но я и так уже начала успокаивать себя, очищать мысли, а игнорировать его, странным образом, было приятно.
Я закрыла глаза и направила внимание к основанию позвоночника, туда, откуда той ночью вытянулась сеть, но в этот раз визуализация не сработала.