Лоб напрягся, когда я попыталась заставить себя сосредоточиться, и я наклонялась вперед, назад, в сторону, будто физически могла вытащить силу, если ум отказывался. Но нити так и остались заперты глубоко внутри. Казалось, без экстремальных обстоятельств мой фокус будет продолжать ускользать.
Через три часа я почувствовала легкое покалывание в нужном месте. Я сконцентрировала там все внимание, пытаясь выудить силу одним только намерением. В уме мелькнул полупрозрачный контур — слабый отблеск сети, но едва она начала проявляться, как снова ушла в глубину.
Упрямая. Как будто у нее был собственный разум.
— Я ее вижу… но она пока не слушается, — я прикусила внутреннюю сторону щеки.
— Это все равно гораздо лучше, чем на прошлой неделе, — спокойно заметил он.
Его взгляд задержался на мне еще на миг, прежде чем он встал и потянулся.
— Думаю, на сегодня прогресса достаточно.
Я медленно размяла мышцы — тело ныло, будто каменное. Глаза болели, и боль уже пульсировала в висках.
— Возможно… Я просто рассчитывала на большее, — из груди вырвался выдох. Процесс оказался куда сложнее, чем я думала.
Повисла тишина, пока я собирала вещи. Воспоминания о прошлой тренировке беспокойно шевельнулись где-то в глубине души. Если я не скажу это сейчас, слова вырвутся позже, неловко, случайно, и будет только хуже. Лучше уже выговориться.
— То, что вы сделали со мной… было неправильно, — прошептала я.
С того конца зала я ощутила, как он напрягся. Тишина стала оглушающей, будто сам воздух хотел меня утопить в ожидании ответа. Впервые я позволила себе слабость. Впервые проявила уязвимость.
— Я знаю, — его голос тоже был почти шепотом.
Я резко подняла голову.
Что?
— Это казалось единственным выходом, — он медленно сел, пропустив пальцы сквозь мерцающие медные волосы.
— То есть вы рассчитывали, что я убью его? — я шагнула ближе и приподняла бровь.
— Для него не имело значения — ты или я. Он бы все равно не вышел оттуда живым. Да… был момент, когда мне стало интересно, воспользуешься ли ты шансом, — он сделал паузу, затем тише добавил: — Но я понимаю, что для тебя это был… непростой выбор.
Это было… сочувствие? Он на это способен?
Его обычно холодная маска исчезла, и под ней мелькнуло что-то совсем иное. Но осознание мелькнуло в его глазах, и все тут же сомкнулось обратно, как стальные ворота. Я почти видела, как он возводит стены.
— Стража вытаскивает наружу самые темные части души. Лучше узнать их заранее, — он сел ровнее и стряхнул складки с черной рубашки.
— И что теперь? — я облокотилась на стену. Что, молчать? Притвориться, что ничего не было? Это вообще будет афишироваться? Или он намерен все скрыть? Вся ситуация будто высасывала силы, а Ларик Эшфорд был спокоен, как будто обсуждал расписание.
— О деталях не думай. Все улажено, — он выдержал короткую паузу, и едва я открыла рот, добавил: — А теперь о бале.
Он резко сменил тему. На его губах заиграла хитрая улыбка.
Я даже не успела сообразить, что он сказал. Я едва-едва начала понимать что-то в нем, а он снова прятался. Генерал Ларик Эшфорд снова был при полном параде.
Постойте. Трибутный Бал?
— Не знала, что вы еще и организатор вечеринок. Боюсь, от меня пользы мало, но удачи, — я отвернулась к рюкзаку. Плевать, куда он снова свернул разговор.
— Фиа, — он остановил меня тяжелым, усталым взглядом. — Ты обязана там присутствовать.
— Простите, что? — я моргнула.
— Скоро ты войдешь в состав Стражи. Тебе нужны связи.
— Возможно. Но я не помню, чтобы соглашалась таскаться по вашим элитным сборищам, — бросила я и направилась к двери.
Он оказался быстрее, перегородив путь.
— Наше соглашение действует только если ты делаешь то, что я считаю нужным. Включая те самые элитные сборища, как ты их назвала, — он чуть наклонился вперед, голос стал ниже. — Они сплочают.
Я фыркнула.
Генерал скрестил руки на груди и задумчиво уставился на меня.
— Ты бы отказала Осте в возможности предстать перед Знатью Сидхе?
— Осте? — я прищурилась.
— Разумеется. Я решил, что она пойдет с тобой. Могу даже представить ее некоторым благородным домам, если она захочет.
Во мне запульсировал гнев. Он уже не первый раз использовал Осту как разменную монету.
— И почему, по-вашему, вы захотели это сделать? — я подняла бровь.
— А, то есть ты против того, чтобы я обеспечил ей десятки перспективных карьерных возможностей? — его голос стал драматично разочарованным. — Не тот ты друг, каким я тебя считал.