— Я вообще-то занята, — я только нахмурилась сильнее. Если Ма увидит его здесь…
Он протянул руку и вытащил листок из моих волос. Я резко отдернулась, а он ухмыльнулся.
— Смотрю, та приятная версия тебя, что была на балу, там и осталась, — он усмехнулся, вертя листок в пальцах.
— Похоже, да.
— Жаль, — вздохнул он, оглядывая меня. Казалось, он раздевает меня взглядом.
Щеки вспыхнули, но я заставила себя успокоиться, пытаясь стереть хмурость с лица. Нужно было, чтобы он ушел как можно скорее. А самый простой способ — умиротворить его.
— Генерал Эшфорд, пожалуйста, скажите, зачем вы пришли, чтобы я могла вернуться к работе, — прозвучало это куда менее нейтрально, чем я рассчитывала.
Он на секунду замер, в его глазах мелькнул любопытный огонек. Потом он моргнул и перевел взгляд на дверь.
— Наши занятия продолжатся, но из-за возросшего напряжения на границе групповое обучение начнется раньше, чем планировалось. Завтра, если точнее. В связи с неподходящим графиком официальной церемонии посвящения не будет. Прошу прощения, — его голос был сух и ровен.
— Завтра? — вырвалось у меня. — И я узнаю об этом только сейчас?
— Я вернулся из Штормшира лишь сегодня утром. Раньше никак не мог дать тебе знать. Да это и не должно иметь значения. Завтра, значит завтра, и ты будешь там.
Он скрестил руки на груди, пристально, с вызовом глядя прямо на меня. У меня внутри все закипало. Какая же наглость заявиться сюда после исчезновения без единого предупреждения.
— А если я не приду? — вырвалось само. Я хотела поморщиться, но раз уж сказала, стояла на своем.
Он шагнул ко мне, прищурившись. Я заставила себя не отступить. Ларик быстро схватил меня за руку и потянул ближе. Не знаю, когда я стала думать о нем именно как о… Ларике.
— Мне надоели эти твои игры, — прошептал он. — После завтрашнего дня ты официально станешь рекрутом Стражи, и тебе придется проявлять уважение. Не только ко мне, но и ко всем своим начальникам. Поняла?
Выдернув руку, я отступила назад, готовясь увидеть на его лице ярость, но меня встретил странный взгляд — мягче, чем прежде. Почти… обеспокоенный.
Почти… тревожный.
Я нахмурилась. Он отвел взгляд, провел рукой по волосам и резко вдохнул.
— Я пришел сюда не за тем, чтобы спорить. Твою форму доставят к тебе домой сегодня вечером.
Часть меня хотела возражать, цепляться к каждому его слову, спорить, разрушать все, чему он приказывал следовать, но эта часть тонула под тяжестью истины, которую я прятала даже от самой себя. Как бы я ни хотела ему не доверять, как бы ни натаскивала себя видеть ложь в каждом его жесте, он ни разу не причинил мне вреда. Не по-настоящему. Не так, как я всегда представляла себе Генерала Сидхе.
Он угрожал мне, делал мою жизнь неудобной во всех мыслимых смыслах, толкал меня к пределам, которые я не думала, что могу переступить. Но в итоге все это только сделало меня лучше. Сильнее.
Да, делал он это так, что у меня порой хотелось выцарапать себе глаза. Доверять ему глупо. И я не стану. Не полностью.
Но достаточно.
Он направился к двери, не оглянувшись. Раздался звон колокольчика, и он исчез.
Я выдохнула и повернулась. Ма вышла из коридора, скрестив руки на груди и покачивая головой с отвращением на лице.
— Как ты можешь соглашаться на все это? — ее голос был низким, напряженным. Я не знала, сколько она слышала. Не хотела даже представлять, как это выглядело со стороны…
— Это я его вывела, Ма. Он меня взбесил, а я не смогла держать язык за зубами, — я прошла мимо нее к котлу. Она, конечно же, пошла следом. Ее шаги эхом отдавались в пространстве комнаты.
— Ты убьешь себя, Фиа! — рявкнула она. Я резко обернулась с шоком на лице. Она никогда раньше так на меня не кричала. Горло перехватило.
— Тебе нужно доверять мне, Ма. Я знаю, что ты не понимаешь и, возможно, никогда не поймешь, но хотя бы поверь мне, — я умоляла ее глазами.
— Я доверяю тебе, Фиа. Я им не доверяю. Половина из них, пожалуй, получила бы удовольствие от твоей смерти! И ты это знаешь, — ее голос дрогнул.
— Ма, я все равно это сделаю. Тебе нужно это принять. Я могу о себе позаботиться. Пойми, пожалуйста. Я не выдержу, если потеряю тебя.
— Не знаю, смогу ли. Я не могу смотреть, как ты сама идешь на смерть, — она всхлипнула, вытирая глаза рукавом. — Ты знаешь, что со мной будет, если с тобой что-то случится.
Слова не шли, но слезы уже стояли в уголках глаз и готовы были пролиться. Этот разговор ни к чему не приведет. Я вздохнула и снова взялась помешивать в котле.