Может, быстрая вылазка за цветами немного успокоит нервы.
Я пошла на запах, пробираясь глубже в чащу деревьев, выискивая белые колокольчики в лунном свете. Хотя бы один проблеск света в этом кромешном мраке.
Едва уловимый оттенок аромата потянул меня влево, заставив сделать несколько шагов, прежде чем я наконец увидела кусочек зарослей на лесной подстилке.
Сняв перчатки, я опустилась на колени и начала собирать ландыши, связывая стебли бечевкой и аккуратно пряча букет в сложенный мешочек на аптекарском поясе. Ладонью проверила остальные отделения, все ли на месте. Маленькие записные книжки, перья, бутылочки, флаконы — все лежало так, как должно.
Когда я поднялась, где-то вдалеке стихали последние ноты песни. Оста, наверняка, уже меня ищет. Пора было выпить обещанный бокал, сказать прощальные слова и, наконец, закончить этот проклятый день.
Какая-то часть меня, та, о которой стыдно даже думать, мельком представила, как можно свернуть глубже в лес, скрыться в безопасности деревьев, добраться до улиц Луминарии, в нашу квартиру, и просто рухнуть в постель…
Оста бы меня возненавидела.
Ты можешь выпить один бокал.
Я направилась обратно в сторону праздника, уворачиваясь от упавших веток, и тихо простонала. Не заметила, как далеко успела зайти в лес.
Как только вдалеке показался край опушки, по коже пробежал холодок. Послышались шаги, хруст веток, смех. Кто-то шел прямо ко мне. О, Эсприт….
Я была не в подходящем виде для случайных встреч. В темноте я, наверно, светилась как маяк. Отлично придумано, Фиа, шляться одной ночью по лесу.
Я сжала кулаки.
Просто дыши.
Я попробовала уйти с их пути. Шаги становились громче, и тогда я узнала пронзительный голос, жалующийся на кого-то в таком же платье, как у нее, и второй голос, присоединившийся, чтобы поддержать
Бека и Джордан.
Прошли годы с тех пор, как я видела их в последний раз, но эти голоса я бы узнала где угодно. Воспоминания нахлынули лавиной, когда их визги эхом прокатились по деревьям.
Их мать, Леди Нэсса Фэрбенкс, возглавляла Дом Единства в Луминарии — приют, где мы с Остой выросли вместе с другими Разломорожденными. Вся злоба, что жила в той женщине, передалась ее дочерям втройне. Отец семейства погиб на передовой во время восстания, и Леди Фэрбенкс не давала нам об этом забыть. Будто это мы собственноручно его убили.
Так мы впервые узнали, что такое предвзятость. Кажется, будто это было в другой жизни… То детство в Доме Единства. Мы ушли оттуда много лет назад, еще до того, как узнали настоящие ужасы этого мира. До того, как моих друзей убили.
Мне было восемнадцать, когда я видела, как их тела исчезли в водовороте реки Сприт. С тех пор прошло пять лет, но я до сих пор живу в постоянном страхе.
Я отогнала эту мысль и вонзила ногти в ладони. Жар уже растекался по всему телу, дрожа под кожей, будто готовый вырваться наружу. Опасная дорожка, по которой лучше не идти.
Девушки приближались, и я опустила голову, надеясь, что они просто пройдут мимо, не начав чудесный разговор — тот самый, после которого я, вероятно, сорвусь окончательно.
И, как назло, земля решила меня предать. Под ногами оказался грязный корень, и я споткнулась, теряя равновесие. Ладони ударились о влажную землю, и в тот же миг холод пробежал по позвоночнику. Я ведь так и не надела перчатки.
Моя метка была обнажена во тьме, отражая танцующие в небе над головой огни.
Глава 2
Стоя неподвижно, я скрестила руки на груди. Девчонки окинули меня взглядом с ног до головы и вздернули носы, заметив пятна на моей форме. Переглянувшись, они захихикали.
— Бека. Джордан, — я приветственно кивнула и взглянула в небо. Ну давай же, Эсприт, просто порази меня молнией прямо сейчас.
— Фиа Рифтборн… какое чудесное совпадение. Сколько прошло? Шесть, семь лет? Эти жалкие белые волосы все еще трудно не заметить, — усмехнулась Джордан. — А кожа… вижу, ты так и не узнала, что такое солнечный свет, — протянула она, бросив взгляд на Беку.
— И эти странные глаза, — коротко стриженная брюнетка скривила губы в ухмылке. — А еще эти уродливые темные круги под ними. Совсем не изменилась.
— Какая жалость, — продолжила Джордан, голос ее стал холодным, как лед. — Из тебя могла бы выйти довольно симпатичная девушка. Вроде бы есть потенциал… но никакой пигмент не спасет от этой мертвенной уродливости.
— Нам стоит как-нибудь встретиться, — добавила Бека, опуская взгляд обратно на мою одежду. — Уверена, мать будет в восторге услышать все о тебе. Ты теперь, значит, на улице живешь?