Сердце забилось так, будто хотело пробить грудную клетку.
Генерал Ларик Эшфорд.
Он стоял, прокручивая кинжал между пальцами с безупречной ловкостью, а на губах его играла легкая, загадочная улыбка. Он наверняка видел все.
Эсприт, спаси меня.
Паника захлестнула тело. Я уже видела, что ждет меня, когда он приведет меня обратно на праздник и расскажет всем, что я сделала. Они убьют меня без колебаний. Смерть Разломорожденной — идеальное завершение вечера. От меня и следа не останется.
Его глаза прожигали меня насквозь, но выражение было странным…
В его глазах сверкало что-то узнаваемое… и совершенно неуместное. Неужели это…
Веселье?
Он слегка склонил голову, и его взгляд задержался на моей левой руке, обнаженной в лунном свете.
Прошла вечность.
Он убьет меня прямо здесь и сейчас?
Как Генерал Сидхе он имел полное право вершить правосудие по своей воле. Моих друзей когда-то убили просто за то, что они пошли купаться.
Я же напала на двух дочерей Знати.
И теперь их тела лежали за моей спиной. Кровь растекалась по идеально накрашенным лицам, густой лужей впитываясь в спутанные волосы.
Я вздрогнула.
Он убрал кинжал в ножны, бросил на меня последний, странно любопытный взгляд, и, повернувшись, спокойно зашагал обратно, к гулу праздника за холмом.
Шок окутал меня.
Что произошло?
Я все еще не могла дышать.
Несколько мгновений я просто смотрела ему вслед, пока разум не перестал бешено метаться, ровно настолько, чтобы включился инстинкт самосохранения. И тогда ноги снова начали двигаться.
Я скрылась в тени леса, терзаемая дурным предчувствием, что встреча с Генералом стала лишь началом расплаты, от которой мне уже не уйти.
Глава 3
Спиной я с силой ударилась о грубую деревянную раму нашей двери, грудь вздымалась, выталкивая тяжелое дыхание, пока я вдыхала знакомый запах безопасности. Запах, от которого теперь тошнило из-за чувства вины. Я рванула к мусорному ведру и наконец извергла содержимое своего желудка, и меня рвало до тех пор, пока внутри ничего не осталось.
Как я допустила, что все зашло так далеко, до такой хаотичной точки? Почему я не смогла удержать контроль достаточно долго, чтобы просто уйти оттуда? Они мертвы? Я их убила? Они определенно не выглядели живыми, с кровью, хлещущей из глаз. Прекрасно, Фиа, теперь ты определила свою судьбу.
Ты гребаная убийца.
И меня видели. Успею ли я прожить эту ночь, прежде чем военные Сидхе выбьют дверь? А заслуживаю ли я этого? Это было лишь вопросом времени. Генерал позволил мне сбежать, вероятно, опьяненный коктейлем из изменяющих сознание зелий, которые мы так любезно предоставили. Но это опьянение не будет длиться вечно. В какой-то момент он вспомнит события этой ночи. Он поймет, что это была не просто больная галлюцинация. И тогда он придет за мной. И я этого заслуживаю.
В уме я перебирала все возможные варианты, но каждый казался хуже предыдущего. По крайней мере, мне нужно поговорить с Остой. Оста. Будь проклят Эсприт, Фиа. Хаотичные мысли затопили разум, и в уголках глаз заболело. Что станет с ней? Запрут ли ее, уволокут куда-то? Мы были соседками. Мы были Разломорожденными. Будут ли считать ее моей сообщницей? Или накажут ее лишь за то, что она связана со мной?
Соленые слезы текли по лицу, и каждый вопрос вонзался в сознание, словно отравленная стрела.
Я поползла к потрепанному дивану, который Оста когда-то спасла с улицы, с намерением дать ему новую жизнь. Она еще даже не успела его перетянуть. Я свернулась калачиком, уронила голову в ладони, и рыдания сотрясли мою и без того трясущуюся грудь.
Я оставалась в такой позе, размышляя о своей судьбе, пока слезы не закончились, и дрожь не утихла.
Я приму последствия своих действий. Я позволю лидерам Сидхе разорвать меня на части. Но только после того, как объяснюсь с Остой.
Мы были вместе всю жизнь, и она значила для меня больше, чем можно выразить словами. Если кто и заслуживал правды, так это она. Я потащилась в свою комнату в ожидании и рухнула на кровать с такой тяжестью, будто хотела, чтобы она поглотила меня целиком.
После того как прошло, казалось, несколько столетий беспокойства, я наконец смирилась, что сон не придет. В мыслях я все время прокручивала случившееся, растягивая каждый проходящий час в вечность.