Отпустив растерянную Осту, я повернулась к Рейн.
— Все… нормально. Просто зачем он выпалил это так громко? Момента хуже не придумаешь, — я нахмурилась и оглядела почти пустую улицу. Может, мне стоило злиться на нее сильнее, но сейчас я была не в той позиции, чтобы разбрасываться друзьями. Лучше дать ей шанс искупить вину новым секретом.
— Есть один способ загладить это, — я улыбнулась краешком губ.
— Что угодно, — пообещала Рейн.
— Поляна. Все, что ты видела… ты этого не видела, — я прикусила губу и снова оглянулась. — Я просто показала пару трюков, унизила парней и подняла шум. Вот и все, что там было.
Рейн посмотрела на меня в замешательстве, но я видела, как в ее глазах все выстраивается по местам. Она кивнула с серьезным выражением лица.
— Поняла. Я расскажу остальным… Ну, Брайару, когда протрезвеет. Мне правда очень жаль, Фиа.
— Это будет очень кстати, спасибо.
Я пообещала увидеться с ней завтра и снова взяла Осту под руку. Та с тоской поглядывала на воду, и я невольно раздраженно выдохнула, пока мы шли домой.
— Оста, о чем ты вообще думала? — губы невольно скривились в осуждении.
— Ты ошибаешься в нем. Мы говорили почти каждый вечер после того вечера, и он более благородный, чем любые мальчики или мужчины, которых я встречала. И, если ты не заметила, он еще и безумно привлекательный… Прекрати уже делать такое лицо! — она толкнула меня бедром, и мне пришлось ловить равновесие, чтобы не подвернуть лодыжку.
— Ты, кажется, забываешь одну важную деталь. Он был лучшим другом Бэйлора. Того самого, что пытался сжечь тебя заживо.
— Так убить меня пытался Бэйлор, а не Назул. И вообще, они не лучшие друзья. Он меня защитил, — возразила она.
Я покачала головой, ни на секунду не поверив.
— Фиа, я знаю, какая ты у меня защитница, но скажу тебе сейчас прямо, — Оста остановилась у нашей двери и повернулась ко мне, прежде чем открыть ее. — Я буду с… с Назулом. Хочешь ты того или нет. Я взрослый человек, сама принимаю решения и иду на это, зная риски. Так что прошу, уважай мой выбор.
Она говорила так четко, что я на секунду забыла о количестве выпитого ею за вечер. Но серьезность в ее голосе была настоящей.
— Ладно… Но клянусь Эйвлин, если он тебя обидит, я собственноручно его убью.
Глава 36
На следующий день Брайар нагнал меня у ворот Комплекса с извинениями и уверениями, что виновато было будто бы лишь чрезмерное количество коктейлей. Я не почувствовала его сожаления, но заставила себя не думать об этом, хотя сомнения в его искренности грызли до самого вечера. Казалось, Брайар словно вырастил во мне новую неприязнь, едва Рейн встала на мою сторону после его вспышки.
С тех пор прошли несколько недель безжалостных тренировок.
В спаррингах я окрепла: сместила стратегию в сторону защиты. Научилась уклоняться точно, работать по ковру быстрыми шагами, гибко и чисто перекатываться, изматывая соперников. В двух наших поединках с Брайаром мы обменялись победами, и это стало моей первой выигранной схваткой за все время обучения.
Но выйти против Назула было совсем другим испытанием. Его мастерство и годы тренировок заставляли меня нервничать. И все же я испытала вспышку гордости, когда провернула прием, сбивший его с ног: высоко прыгнула, обхватив его ногами за плечи, и повалила на мат. Даже Мерсер выглядел впечатленным.
В последующие недели я отрабатывала похожие маневры снова и снова, понимая, что моя сила не столько в ударах руками, сколько в ловкости и мощи ног.
Дополнительная практика оказалась невероятно полезной в финальном спарринге с Рейн, тогда я наконец смогла ее одолеть.
А Мерсер… Мерсер выигрывал каждый бой, в котором участвовал. Но это, разумеется, никого не удивляло.
Генерал все еще оставался в Луминарии, но был совершенно недоступен. Стратегия на фоне угрозы с Запада не могла ждать только потому, что он вернулся. Кровосучка находилась при нем каждую свободную минуту. Я уже привыкла усмирять ту бурю ярости, что вспыхивала во мне при одном ее виде.
Наши с ним тренировки стали редкостью. Я понимала, что сейчас есть вопросы куда важнее, но даже зная это, не могла удержаться от укола разочарования в те дни, когда мы раньше занимались вместе.
Солдаты уходили на передовую без конца. В Луминарии оставались только рекруты, да горсть инициатов и офицеров. Комплекс потихоньку превращался в город-призрак. Но интенсивность тренировок для нас только росла.
Ларик был единственным Генералом, кто, казалось, задерживался в Луминарии надолго. Никто не мог понять, почему. Я объясняла это просто: он любимец Короля среди командования, а значит, должен держаться ближе всех.