— Ну, хорошо. Король Шторма стремился расширить границы своего владения за пределами этого мира. Он хотел завоевать ваш мир.
— Это невозможно.
— Ошибаешься. Многие из нас горят сильным желанием вернуться на нашу историческую родину; некоторых это толкнуло на самые отчаянные меры. Поэтому Шторм получил мощную поддержку — целые армии, готовые на все ради осуществления этой мечты. Силы Короля Шторма хватило бы, чтобы завоевать вас. Он запланировал военное вторжение на день Самайна, с участием только сияющих и духов.
— И что произошло? Очевидно ведь, что ничего не вышло.
Облокотившись на ручку трона, Дориан снова положил подбородок на ладонь. Его роскошные волосы струились вдоль лица, как поток расплавленной меди.
— Сейчас расскажу. Но сначала я хотел бы узнать твое мнение обо всем этом. Что ты думаешь о его замысле, в свете своих громких слов о завоевателях. И должны ли порабощенные безропотно принимать свою судьбу? Вот если бы мы победили в честной войне, приняла бы ты это также легко, как посоветовала нам?
— Ненавижу такие вопросы. Дориан только улыбнулся. И я попробовала ответить: — Ну, это с какой стороны посмотреть, у слова «принять» много значений. Если предположить, что кто-то уничтожил нашу армию и всю инфраструктуру… да, думаю, в какой-то степени мне бы пришлось это принять. Понравилось бы мне это? Смирилась бы я с этим? Наверняка, нет. Я бы не переставала бороться, чтобы отыскать способы изменить ситуацию.
— Тогда, ты возможно понимаешь, наше отношение к тому миру, в котором ты живешь.
— Да, но… почему не оставить все, как есть? Здешний мир такой прекрасный.
— Ты сама себе противоречишь.
— А если следовать твоей логике, то получается, что у нас вообще нет своего мира. Мы лишь оккупировали ваш старый.
— Для тебя это что-то меняет?
Я наблюдала за мерцающим пламенем одного из факелов.
— Нет. Наверное, нет. Не знаю. — Дориану удалось вызвать у меня сочувствие к джентри, и мне это совсем не нравилось. Я снова посмотрела на него. — Что произошло дальше? Стоит ли мне открыть охоту на этого Короля Шторма?
— Увы, нет. Он уже мертв. — Дориан мгновение разглядывал меня, и я никак не могла понять, почему он медлит. — Его убил Роланд Маркхэм.
Я подскочила.
— Что?
— Ты не знала об этом.
— Нет, конечно не знала. Я даже не слышала ни о каком Короле Шторма, пока ты мне не рассказал..
Мой ответ на мгновение вернул задумчивому Дориану его привычную шутливость.
— Ты меня удивляешь. Смерть Короля Шторма должна была стать наибольшим достижением в карьере Роланда Маркхэма. Как же ты могла не знать об этом? Разве он не твой отец?
— Мой отчим. Но он был моим наставником. — Я прокрутила в голове всю информацию. — Не знаю, почему он никогда мне об этом не рассказывал. А когда он убил его?
— Ммм… тринадцать лет назад. Может четырнадцать.
Примерно в это время Роланд начал обучать меня. Совпадение? Или же угроза вторжения Иномирцев испугала его настолько, что он пошел против желаний моей матери?
Я ничего не ответила, и Дориан продолжил:
— Так что, не удивительно, что у Роланда Маркхэма, здесь сложилась определенная репутация. Но до меня доходили слухи, что ты со своими убийствами, уже превзошла его.
— Вот только не надо делать из меня этакого кровожадного монстра.
— Предубеждение работает в обоих направлениях.
— Согласна, но ведь на самом деле всё не так. В большинстве случаев, я просто возвращаю нарушителей сюда.
— Все равно, совершенных тобой убийств достаточно, чтобы большинство гостей в зале боялись тебя.
— Ты же не поэтому рассказал мне эту историю.
— Верно, — Дориан наполнил бокал еще раз. — Ты храбрая, Евгения Маркхэм, смелая, сильная и красивая. Но твоя точка зрения об Ином Мире неверная. Тебе не понять нас. Мы не бесчинствуем как вы, потому что это озлобляет нашу природу. У всех наших поступков есть свои мотивы.
— Так же, как у меня есть причины поступать подобным образом. Я убиваю, не ради удовольствия.
— Да, я уже догадался, и понял твою точку зрения. Ты выбрала себе занятие из преданности к своему народу. Ты хочешь защищать их и наблюдать за тем как их жизнь становится лучше.
— И сейчас ты скажешь, что делаешь то же самое.
Дориан рассмеялся, звук был богатый и мелодичный.
— Что это, Евгения, неужели мы только что, на мгновение, пришли к взаимопониманию?
— Ты перестал называть меня Одиллией, — заметила я, уклоняясь от вопроса.
— Мы наедине. В этом нет никакого смысла.
— Понятно. А когда Король Шторма собирал армию и соратников… ты был в их числе?