Глядя на мальчиков, которые, разинув рты, уставились сначала на меня, а затем друг на друга, я чуть не расхохоталась в голос, но вовремя прикусила губу и занялась своими мюсли.
— Поверить не могу, — всплеснул руками Тейлор, — нам ни разу в голову не пришла эта мысль, а ведь мы миллион раз просматривали разные видео с птицами!
Мигель, неловко переминаясь с ноги на ногу, спросил:
— У меня пока не растет никакого хвоста, а у тебя?
Усилием воли мальчики подавили желание пощупать свои ягодицы и принялись в раздумьях нарезать круги по лагерю. Я попыталась смягчить нанесенный им удар.
— Эй, возможно, мы сможем обойтись и без хвостов. Вполне вероятно, нужно всего лишь подождать, пока крылья вырастут до нужного размера, — сказала я, одновременно поражаясь размерам, которых уже достигли их крылья.
— Мне до смерти надоело ждать! — выпалил Тейлор и, нырнув в палатку, принялся что-то искать там, ожесточенно роясь в вещах.
Мигель сдавленно фыркнул:
— Сколько времени прошло, как ты обзавелся крыльями? Недели две, кажется? А у тебя, Тори, когда появились крылья?
— У меня еще только-только наметилось вздутие на спине, и я, естественно, понятия не имела, что это такое, когда в Интернете появилось видео с падением Тейлора. — Одно воспоминания об этих жутких кадрах заставило меня содрогнуться.
— А, значит, твои крылья всего несколько дней как родились?
— Да, пять дней, — я прикусила губу. — Вы не представляете, как мне странно слышать, что вы говорите о них как о чем-то само собой разумеющемся.
Глядя, как мои новые друзья свободно управляются со своими крыльями, я попыталась согнуть правое крыло в «локте». Движение получилось неловким и каким-то дерганым, будто в полусне сгибаешь затекшую руку.
— Таким образом, наш Мигель занимает первое место и получает заслуженное звание Большого пернатого прадедушки. — Тейлор выбрался наконец из палатки, прижимая к груди несколько упаковок с сухим завтраком. — Когда ты родил свои крылья, где-то за неделю до меня?
— Да, примерно за неделю. — Мигель ловко поймал пакет с крекерами, который швырнул ему Тейлор. — Самый странный день рождения в моей жизни, надо признать.
Я окинула взглядом моих пернатых друзей.
— Ребята, вам тоже лет по семнадцать, да?
— Да. И мне, и ему, — подтвердил Тейлор. — Мигель родом из Нью-Йорка, хотя сюда приехал из Мехико. Обо мне ты уже знаешь — я из Лос-Анджелеса. А ты?
— Сюда я приехала из Северной Каролины, — сказала я, — но родилась в Англии, до пятнадцати лет жила в Лондоне.
— Ты случайно не знаешь, твои родители лет восемнадцать тому назад не обращались в клинику репродуктивной медицины в Пекине?
— Вряд ли, хотя мама всегда отказывалась говорить со мной об отце. Вроде бы он до сих пор живет где-то в Англии, но мне о нем ничего не известно.
— Добро пожаловать в наш клуб, — пробормотал Мигель.
Я неуверенно улыбнулась.
Тейлор продолжал хмуриться.
— Но, может быть, тебе говорили… Твои родители не прибегали к экстракорпоральному оплодотворению? Ты, часом, не «ребенок из пробирки»?
Я кивнула.
— Смутно помню, как однажды мама говорила об этом с кем-то из подруг, но я тогда думала, что вообще все дети получаются таким образом. Когда же позже узнала, откуда на самом деле берутся дети, сначала мне это показалось отвратительным. — Я потупила глаза и, чтобы скрыть смущение, принялась смахивать невидимую пылинку с рукава блузки.
Тейлор хмыкнул.
— Я тоже из пробирки. Вот будет интересно, если выяснится, что нас всех зачали в одной и той же клинике. Или, даже если клиники разные, между ними обнаружится какая-то связь.
Я тоже ухмыльнулась. Странно было представлять нас в виде скопления клеток, плавающих рядом в одной и той же пробирке, или чашке Петри, или в чем там еще выращивают эмбрионы вне организма женщины. Мысль, что мы, все трое, — а возможно, и другие, о ком нам пока ничего не известно, — когда-то находились так близко друг от друга, выглядела нелепой.
— Думаешь, мы специально были созданы такими? — Я неумело взмахнула крыльями и, покачнувшись, едва не потеряла равновесие. — Нечто вроде эксперимента?
Тейлор пожал плечами:
— Пока что это единственная мысль, которая приходит мне в голову.
Я краем глаза покосилась на Мигеля, заметив, что с самого начала нашего разговора он хмурился и теребил крестик, висящий на шее.
«А, так наш друг — религиозная птичка», — догадалась я. И дала себе мысленное обещание впредь быть более осмотрительной в высказываниях. Пусть сама я и неверующая, но меньше всего мне хотелось задеть Мигеля. Для меня важно было завоевать симпатию и доверие их обоих, чтобы я тоже могла доверять и Мигелю, и Тейлору.