Местный шериф вздохнул с облегчением и заспешил навстречу человеку в военной форме — командиру прибывших. Однако несколько солдат преградили ему дорогу.
Когда я описал сцену на площади стоящим внизу друзьям, Пустельга разразилась тихими проклятиями, а Мигель выудил из-под плаща крестик на черной тесемке и принялся беззвучно читать молитву.
— Не слишком ли много чести — вызывать фэбээровцев для усмирения кучки религиозных фанатиков? — удивилась Пустельга.
— Не думаю, что эти парни из ФБР, — медленно произнес я.
Бой барабана и молитвенная песня рассыпались и смолкли, сменившись возмущенными криками певцов, которые размахивали руками, указывая на черные фургоны.
Я напряг зрение, невероятно обострившееся с тех пор, как я стал полуптицей, и прочел название компании, чей серебристый логотип красовался на боку блестящего черным лаком фургона. «Корпорация эволюции» — гласила надпись.
Сотни вопящих голосов слились в один оглушительный вой, от которого у меня раскалывалась голова.
— Не нравится мне это. Очень не нравится, — пробормотал я.
— Что? — в один голос спросили Мигель и Пустельга.
Ангелисты решительно двигались вперед, пока не оказались на нейтральной полосе, разделяющей толпу и полицейский кордон. Затем они демонстративно уселись на асфальт и, взявшись за руки, затянули молитвенную песню протеста. За их спинами выросла фигура уже знакомого нам преподобного Картера. Он остался стоять и, по всей видимости, обратился к солдатам с какой-то пламенной речью. Энергично жестикулируя, пастор то воздевал руки к небу, то тыкал пальцем в ближайшую витрину.
И хотя нарастающая головная боль мешала мне сосредоточиться, я начал улавливать отдельные слова из речи пастора — что-то о детях-птицах и книжном магазине.
Наконец до меня дошло, что речь идет о книжном магазине, который находился за спиной у ангелистов и который они, собственно, и защищали, встав возле него живым щитом. Я тут же сообщил об этом друзьям.
— Смотрите! В окне! — воскликнула Пустельга.
Словно услышав ее слова, вся толпа на площади развернула телефоны в сторону магазина и нацелила их на окно во втором этаже. Пустельга с Мигелем почти полностью высунулись из-за угла. Я тоже подался вперед, стоя на мусорном баке. Человек, на миг появившийся в окне второго этажа, отшатнулся и исчез в глубине комнаты.
Потрясенный, я опустил взгляд на друзей. Они расширенными от удивления глазами смотрели на меня.
Зрение, невероятно обострившееся с тех пор, как мы стали полуптицами, позволило нам разглядеть лицо человека в окне.
У него были песочно-желтые глаза.
— Один из нас! — выдохнула Пустельга.
Мимолетное появление в окне «ангела», казалось, подействовало возбуждающе на обе противоборствующие стороны: пока толпа, которая и так была не в себе, нацелив камеры, в полном восторге наблюдала за происходящим, эволюционисты стали наступать на сидящих на асфальте ангелистов. Белые балахоны повскакали на ноги и принялись угрожающе размахивать кулаками и плакатами перед носом надвинувшихся на них черных комбинезонов. Несчастный шериф метался между ними с мегафоном, призывая всех соблюдать спокойствие. Его призывы вряд ли могли остановить разгорающийся конфликт, но по крайней мере немного разрядили обстановку и заставили обе группы ненадолго прекратить наступление.
И тут из одного фургона выпрыгнул атлетического сложения мужчина со светлыми зачесанными назад волосами, одетый в строгий черный костюм. На лице блондина застыло презрительное выражение. Ни шум возбужденной толпы, ни жара, казалось, не причиняют ему ни малейшего беспокойства.
— А ведь, похоже, я его знаю, — нахмурилась Пустельга, когда я описал ей появившегося на площади красавца.
Я уступил ей свое место на мусорном баке.
— А, ну конечно, этот парень… президент Корпорации эволюции. Я узнала его, он давал интервью по телевизору. Его корпорация объявила награду за возвращение Тейлора. Хотя они и пытались это скрыть, информация просочилась в прессу.
— Выходит, он и есть тот, кто посылает всех этих охотников на ловлю… кхе… ангелов? — сделал вывод Мигель, Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать обравшихся на площади людей.
— В таком случае блондин — первый кандидат на роль Самого Плохого Парня. — Снова взобравшись на мусорный бак, я принялся во все глаза вглядываться в человека, объявившего охоту сначала на меня, а после и на моих друзей. Я напряг слух, который невероятно обострился с тех пор, как я стал полуптицей, пытаясь, как лучом лазера, пронзить пространство и уловить то, что глава эволюционистов говорил сопровождающим его людям, пока шериф орал в мегафон, призывая всех к порядку. Небольшая пауза, понадобившаяся шерифу, чтобы перевести дух, дала мне возможность расслышать обрывки фразы: «…ик…ры… голдберг… нет выбора, кроме…»