— Наших запасов воды хватит еще на день-два, — сказала Туи, выставляя в ряд все имеющиеся у нас полные бутылки и канистры, — а потом нужно будет отправляться на поиски источника с питьевой водой.
— Да и с общественной уборной надо будет придумать что-нибудь получше, — добавил Сокол. — Вы пока не ходите в ту сторону. — Он показал большим пальцем куда-то себе за спину, чуть вверх по каньону.
Мы с Туи с отвращением скривили носы, но Ястребу и даже Мигелю реплика показалась страшно забавной — оба захихикали.
На небе начали загораться звезды. Мы поужинали и теперь сидели вокруг костра. Постепенно разговоры смолкли. Атмосфера была по-домашнему уютной. Казалось, это уже не первый наш вечер в лагере под открытым небом. Даже Мигель чувствовал себя настолько свободно, что без смущения преклонил колени для вечерней молитвы неподалеку от костра.
Мы достали спальные мешки и расстелили их вокруг небольшой железной печки для пикника, которая еще не успела остыть. Ястреб улегся рядом, справа от меня, слева устроилась Туи. Мигель занял место рядом с Ястребом. Сокол расположился слева от Туи, Рэйвен и Маркус замыкали наш круг.
— Однажды ночью я представил, что лечу по темному небу прямо среди звезд, — объявил Сокол из своего спального мешка.
Ответом ему стало невнятное бормотание слушателей, видимо разделявших его фантазию. Мы лежали на земле и смотрели в раскинувшееся над нами высокое звездное небо.
— Нас ждет долгая и упорная работа, но результат стоит того, чтобы потрудиться, — сказал Ястреб.
— Мы не так уж далеко ушли от вас, — зевая, добавила я, — так что вам не понадобиться много времени, чтобы нагнать нас.
— Говори за себя, — сонным голосом откликнулся Ястреб.
Я перекатилась на правый бок и взглянула на него.
— Смотри не распускай хвост, павлин. — Я вытащила руку через боковой разрез в спальном мешке и хорошенько ткнула Ястреба пальцем в бок. — А то девушки с крыльями породы «икар» в два счета тебя обставят.
— Смахивает на вызов.
— Так и есть!
— Вот ты и попалась! — Ястреб подмигнул мне.
Я захихикала. Мне стало жаль, что нужно засыпать. Больше всего мне хотелось продолжать флиртовать с Ястребом, перекидываясь шутками и подкалывая друг друга. Он был единственным человеком на всем белом свете, кто знал о моем прошлом, о том, что я натворила, и ни капли не осуждал меня. Первый человек в моей жизни, которому я могла полностью доверять. Но накопившаяся усталость предыдущих дней, постоянное напряжение и страх быть пойманными взяли свое — все еще улыбаясь, я закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон.
Я первой проснулась на следующее утро. И первая моя мысль была волнующей: «Сегодня великий день. Сегодня мы впервые полетим по-настоящему».
Мы приготовили наш обычный завтрак, но он казался невероятно обильным по сравнению с завтраком обычных людей. Я загрузила в телефон карту местности, где мы находились. Нам нужно было выбрать подходящее место и устроить настоящий лагерь. Мы все были городскими жителями, однако Ястреб благодаря тренировкам в авиаклубе и знаниям, полученным от отца-военного, оказался просто кладезем полезной информации по выживанию в пустыне. К примеру, он знал, по каким признакам надо ориентироваться, чтобы найти воду.
— У нас осталось не очень много бензина, — заметил Сокол в самый разгар обсуждения планов переезда. — Так что, если мы сейчас снимемся с места, это, возможно, будет наше последнее путешествие на машинах.
— Думаю, когда мы в следующий раз снимемся с места, мы уже не будем зависеть от машин, — сказал Ястреб.
Нам понадобилось несколько мгновений, чтобы в полной мере осознать смысл сказанного.
Сокол первым пришел в себя.
— Круто! — Он замахал одновременно руками и крыльями. — Представляете, мы полетим куда захотим, как караван гусей.
— Надо будет потренироваться ровно держать строй и отработать перегруппировку в воздухе.
Туи громко и многозначительно кашлянула:
— Для начала хорошо бы просто научиться летать, а потом уж браться за высший пилотаж.
Несмотря на горячее желание поскорее забраться повыше на скалу и броситься в воздушный поток, мы все же решили прежде подыскать подходящее место для стоянки.
Шоссе, с которого мы свернули накануне, едва просматривалось на горизонте. Теперь, чувствуя себя в полной безопасности, мы не боялись передвигаться при свете дня.