Филин сделал шаг вперед, загораживая от меня свою протеже.
Я замер.
— У вас все в порядке? — уже более сдержанно спросил я.
Лицо Филина окаменело. После долгой паузы он наконец вытянул вперед руку и медленно закатал длинный рукав своей рубашки.
Нестройное «ох…» раздалось со всех сторон, когда мы увидели исполосованную побелевшими шрамами руку Филина — застарелые следы от побоев. Похожие отметины я заметил на руке Рэйвен, но только теперь понял, что нанесли их уже давно.
Внезапно немота Рэйвен и ее вечная боязливость предстали перед нами в новом, пугающем свете.
— Извини, Филин, — упавшим голосом сказал я.
— Больше этого не будет, — ничего не выражающим тоном произнес Филин и опустил рукав.
— Никогда, — с нажимом добавила стоявшая рядом со мной Пустельга.
Едва заметная улыбка тронула уголки рта Филина.
— Вау, Рэйвен, взгляни. Думаю, тебе понравится, — сказала Пустельга, вытягивая из своего рюкзака последнюю модель изобретенного ею свитера, которая получила причудливое название «пожми плечами». Собственно, от свитера осталась лишь одна треть — высокая горловина, верхняя часть, прикрывающая грудь и спину до лопаток, и рукава. — Хочешь, сделаем тебе такой же? — предложила Пустельга.
Помешкав, Рэйвен кивнула. Пустельга утащила ее к большому валуну неподалеку от костра мастерить наряд. Неловкий момент остался позади. Отряд вернулся к обсуждению проблем гардероба, но увиденного никто из нас не забыл.
К концу дня мы создали поистине уникальную коллекцию одежды — рубашки, футболки, свитера в стиле икар, дополненные высокими ботинками на шнуровке и «летной портупеей». Наблюдая за работой моих товарищей, я в который раз подумал, насколько сплоченной и дружной семьей стал наш Отряд. Я незаметно коснулся деревянного крестика на груди и вознес короткую благодарственную молитву.
Наступил вечер, затем ночь. Отряд умял ужин, как обычно состоявший из странного сочетания различных консервированных и быстрорастворимых продуктов. Поболтав немного, все разобрали свои спальники и, уютно устроившись в них, крепко уснули.
Все, кроме меня.
Я долго лежал, глядя в высокое звездное небо, видимое в просветах между скалами, нависавшими над нашим каньоном. Я пытался молиться, но не мог найти слов. Сегодняшний потрясающий полет. Ужасные отметины на руках Филина и Рэйвен. Придумывание новой одежды — удовольствие совместного творчества и радость растущего единства. Доброта Пустельги. Слишком много впечатлений, чтоб уложить их в слова молитвы.
Наконец я просто прошептал в ночное небо:
— Боже, почему я здесь? Чего Ты ждешь от меня?
Пустельга завозилась в своем спальнике и тихонько вздохнула во сне. Я замер, ожидая, что она сейчас проснется. Но прошла минута, другая — она дышала глубоко и ровно. Я перевел дух.
— Пожалуйста, Господи, все, о чем прошу, — дай мне какой-нибудь знак, чтобы я понимал, что иду по верному пути. И пожалуйста, храни нас всех в безопасности. Аминь.
Следующий день мы посвятили освоению новых трюков. Вскоре выяснилось, что каждый из нас хотел бы попробовать какой-то особый элемент воздушной акробатики. В результате к концу дня мы освоили «горизонтальную восьмерку», а также «обратную петлю». Правда, пока нельзя было сказать, что мы виртуозно исполняли фигуры, но мастерство, как известно, требует времени.
И последним упражнением нашего учебного дня стал полет клином. Каждый из нас попробовал лететь в качестве ведущего, также мы отработали перестроение, чтобы, занимая свое место в цепочке, не налетать на других, выбивая их из строя. За время тренировки произошла пара инцидентов, когда мы действительно были близки к столкновению, и виновницей одного из них стала Пустельга. Она страшно перепугалась, я попытался как можно мягче успокоить ее, хотя момент на самом деле был крайне неприятным. Но Пустельга все продолжала и продолжала извиняться, и от волнения ее акцент сделался еще сильнее. К несчастью, от этого она стала нравиться мне еще больше.
В этот день мы пробыли в воздухе на час дольше обычного. В лагерь Отряд вернулся в приподнятом настроении. Всех охватило необычайное воодушевление.
— Такое впечатление, — сказала Туи, — что мы словно бы вспоминаем уже знакомые вещи, а не учимся всему с нуля.
— Генетическая память? — предположил Ястреб.
— Мне казалось, что для выработки генетической памяти нужны поколения и поколения, — сказала Пустельга, задумчиво наматывая на палец золотистую прядь волос.