— А с чего это вдруг ты его защищаешь? Пусть сам ответит.
Я проглотил подступивший к горлу ком.
— Я жду, — обретя наконец голос, сказал я. Не знаю, что случилось с моим голосом во время его отсутствия, но в нем появились уверенность и сила, которых до сих нор не было.
— Чего же ты ждешь? — требовательно спросил Сокол.
— Понимания. Уверен, что произошедшее с нами имеет какой-то смысл, существует цель, ради которой мы должны действовать. И я жду, когда она станет ясна.
— Какая еще цель? — возмутился Сокол. — Разве мы не сами решаем, что нам делать? В жизни и так достаточно проблем, чтобы еще загадки разгадывать.
Я поднялся с камня, на котором сидел, и заговорил, стараясь не позволить гневу захлестнуть меня.
— В таком случае не кажется ли тебе, что мы должны делать хоть что-нибудь, чтобы этот мир стал лучше?
— Как супермены, что ли? — У Сокола было такое лицо, словно он не мог решить, высмеять мою мысль или принять всерьез.
Я пожал плечами:
— Внешне мы больше похожи на ангелов.
Сокол уставился на меня. Последовала продолжительная пауза. Затем он захохотал.
— Ух ты! Нет, я не ангел! Никогда. Ни за что.
Ястреб улыбнулся:
— Не расстраивайся, Мигель. Существуют же злые ангелы и добрые. Возможно, ты — добрый ангел, посланный, чтобы удержать нас, злых ангелов, от дальнейшего падения.
Это предположение вызвало у Сокола новый приступ хохота. Несмотря на щипки Туи в предплечье, которыми она пыталась привести его в чувство, он буквально задыхался от смеха.
Однако я был благодарен Ястребу за поддержку. Он поймал мой взгляд, и несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Чувство огромного облегчения неожиданно накрыло меня с головой. Я вдруг понял: даже если нас разделяет нелепое соперничество из-за Пустельги, он по-прежнему остается моим другом, на которого я всегда могу положиться. Я кивнул. Он кивнул в ответ. И как ни в чем не бывало вернулся к обсуждении системы жестов коммуникации.
— Эй, парни, — раздался откуда-то сверху голос Пустельги. Мы дружно вскинули головы и увидели ее силуэт на фоне быстро темнеющего неба. Она стояла на отроге скалы, нависавшей над нашим каньоном. — Я подумала, вам будет интересно. Там дальше в пустыне расположился большой лагерь.
Все наши разногласия мгновенно вылетели из головы.
— Эволюционисты! — догадался я.
— Или ангелисты. — Ястреб от досады хлопнул в ладоши.
Я поморщился: обострившийся слух превратил звук хлопка, многократно отраженный скалами, в пушечный выстрел.
Сокол скрестил руки на груди.
— Или просто лагерь скаутов, — предположил он.
— Впотьмах трудно разобрать, — сказала Пустельга. — Почему бы вам самим не подняться сюда и не посмотреть?
Мы принялись карабкаться по скалам на плато, место наших первых полетов. Неприятная тревога, охватившая меня при первом сообщении Пустельги, с каждой минутой нарастала все больше.
— Будь они там днем, мы заметили бы их, верно? — сказал я.
— Ну да, мы же не слепые, — проворчал Ястреб, выбираясь на плато.
— Мы не могли проглядеть их при свете дня, правда же? — сказала поджидавшая нас Пустельга. — Вон они, смотрите. Только говорите потише. Звук разносится далеко.
Надеясь, что темнота надежно скрывает нас, мы стали всматриваться в мерцавшие вдалеке огни. Я насчитал двенадцать палаток, но сколько всего людей в лагере — трудно было сказать. Я не заметил ни флагов, ни маленьких фигурок — указателей на то, что перед нами лагерь скаутов, — однако ничто не говорило и о том, что это эволюционисты или ангелисты.
— Ясно, по крайней мере, что сегодня ночью они не собираются ничего предпринимать, — заметил я. От напряженного всматривания в темноту у меня начали слезиться глаза.
— Предположим, сегодня мы затаимся в нашем каньоне, — сказала Туи. — Ну а что, если завтра они отправятся нас искать? И что, если они найдут нас? Мы окажемся заперты в каньоне, как в ловушке!
— Если мы будем наблюдать за ними и увидим, что они движутся к нам, успеем смыться, — возразил я.
— Если бы нам удалось послушать, о чем они говорят, — вступил в беседу Сокол, — тогда мы могли бы понять, зачем они здесь.
— Верно, — кивнула Туи. — Но только всем скопом идти не стоит. Гораздо больше шансов, что двоих или троих они не заметят. — Судя по тону, Туи в принципе не допускала мысли, что наших разведчиков могут заметить, не говоря уже о поимке.
— Они не ожидают, что кто-нибудь станет шпионить за ними в такое время. Даже если предположить, что они действительно пришли охотиться за нами, — добавил Сокол.