— Ну как вы тут, дорогие мои? — раздался немолодой женский голос.
Сокол отозвался болезненным стоном.
Чья-то твердая рука уверенным жестом приподняла мою голову:
— Вот вода, попей, птенчик.
К моим губам поднесли бутылку. Я жадно набросился на воду и пил, пока бутылку не отобрали.
Рука отпустила мою голову. Я прижался виском к полу и прикрыл глаза. Добрая женщина тем временем принялась поить Сокола.
— А теперь, дорогие, мы отправимся в небольшое путешествие, — сказала она. — Если будете паиньками и не станете дергаться, мы постараемся как можно скорее освободить вас от этих противных веревок. Мистер ван Шольц велел доставить птенчиков в целости и сохранности. Не волнуйтесь, мальчики, — добавила женщина, выбираясь из фургона.
В полумрак кузова на мгновение проник яркий солнечный свет, затем женщина захлопнула за собой дверцу, но я успел заметить темный силуэт мужчины в отдалении и другой фургон, стоящий позади нашего, со знакомым логотипом на борту.
«Итак, Корпорация эволюции. И кто, черт возьми, этот ван Шольц? И Голдберг? И кто такие „остальные“, такие же, как мы?»
— Ми-ге-ль, — тихо застонал Сокол.
— Что?
— Как Отряд?
— Не знаю.
«Боже, сделай так, чтобы они были в безопасности».
Фургон слегка просел — водитель и пассажир уселись в кабину. Хлопнули дверцы — звук болью отозвался в и без того раскалывающейся голове. Мотор ожил, фургон тронулся с места. Мерное покачивание движущейся машины было почти успокаивающим, и, если бы не мысль, что нас везут неизвестно куда, где собираются сделать с нами неизвестно что, я, пожалуй, даже позволил бы себе уснуть.
— Они придут за нами, — хриплым голосом сказал Сокол. — Туи без боя не сдастся.
Я был уверен, что Ястреб с Пустельгой — тоже, да и Филин с Рэйвен не останутся в стороне. Наш Отряд сплочен, как хорошая семья, и справиться с нами не так-то просто. Друзья без сомнений придут к нам на помощь, как и мы, случись с ними беда, бросились бы на выручку.
Фургон запрыгал по каменистой дороге. Нам с Соколом не оставалось ничего другого, как только молча выдержать и эту пытку. Затем фургон выехал на что-то гладкое и начал мягко набирать скорость.
— Шоссе, — решил я.
— Надеюсь, они больше не намерены с него съезжать, — буркнул Сокол.
Мы снова погрузились в молчание.
Через некоторое время Сокол заговорил:
— Та женщина была странной.
— Зачем она здесь? Что у нее общего с эволюционистами?
— То, что она старая и дала нам воды, еще не означает, что она не может быть злым ученым-генетиком. Как знать, возможно, именно она будет ставить на нас опыты.
Я содрогнулся.
— В любом случае, как бы ни повернулась дальше наша жизнь и жизнь Отряда, вместе мы очень неплохо провели время.
— И почему только хорошие времена всегда заканчиваются? — вздохнул Сокол. — И почему это «всегда» наступает внезапно, как гром среди ясного неба?
— Что конкретно ты имеешь в виду?
— Когда я был ребенком, жизнь была прекрасна. У родителей была хорошая работа, у меня в школе все было отлично. И вдруг — бац! — маму увольняют с работы.
Мы лежали в полумраке фургона, прижатые спиной друг к другу. Сокол говорил ровным, даже монотонным голосом, но я чувствовал, как напряжены его крылья.
— Отцу приходилось много работать сверхурочно. Он страшно уставал. Из-за этого и произошла та ужасная авария. Тяжелая травма головы. Внезапно наша жизнь превратилась в ад.
— Мне жаль, — сказал я, но Сокол, казалось, не слышал меня.
— Однако постепенно жизнь снова стала налаживаться. И тут опять. — бац! — крылья! Но я пережил и это несчастье. Более того, у меня появились все вы — Отряд. И тут снова — бац! — нас похитили. — Сокол сердито дернул связанными за спиной руками, как будто думал, что сможет освободиться от пут. — Нет, ну правда, что за чертовщина такая?
— А ты знаешь, почему уволили твою маму? — спросил я.
— Понятия не имею. Ее начальник в тот день встал не с той ноги или что-то в этом роде. Кто их разберет, этих богатых белых парней. Им вовсе не нужны причины, чтобы взять и вышвырнуть человека на улицу.
— Точно как мой отец, — пробормотал я.
— Что он сделал?
— Обманул маму. — Мой голос дрогнул. Даже теперь, пять лет спустя, я все еще не мог спокойно вспоминать то время. — Как только все выяснилось, мама гут же ушла от него. И мы переехали к бабушке в Мехико. А еще через два года мамы не стало.
— Почему, что случилось?
— Точно не знаю. Я был еще подростком, и врачи толком мне ничего не объяснили, только сказали, что мама извела себя работой до смерти. — Я попытался лечь поудобнее, чтобы хоть немного унять боль в ноющих мышцах. — Некоторые дети в округе потом дразнили меня и говорили, что моя мама была шлюхой, но я точно знаю, что это не так!