Заначка была на месте. Сергей выудил небольшой рюкзачок, взвесил на руке – килограмма два-три, не больше. Затем поспешно расстегнул молнию, проверил. Там, в промасленных тряпках, было завернуто то, ради чего он сюда и притащился. С виду все в полном порядке, по крайней мере на дилетантский взгляд Вильдера. Ну, скоро он это проверит.
А сейчас надо было хорошо отдохнуть, торопиться ему некуда – сталкеры никуда не денутся. Даже в самом лучшем случае привести в порядок дирижабль, если он вообще в рабочем состоянии, займет несколько дней. К тому же без дополнительной помощи Данилову не обойтись, а это значит – им надо возвращаться обратно. В общем, время было. А чтобы действовать дальше, нужны силы. Сергей забрался в самый угол котельной, и там, за непонятными агрегатами, впервые за долгое время его сморил спокойный и практически безмятежный сон, как будто и не было за плечами всех испытаний и лишений.
Спал он, вероятно, очень долго – больше суток, поэтому был вынужден пропустить и следующий день, а выдвинуться в ночь. Но судьба распорядилась иначе. Мучимый жаждой и голодом, перед запланированным выходом он сделал небольшую вылазку в лес, набрал воды в роднике, бившем из земли, и насобирал каких-то ягод, на вкус оказавшихся очень даже ничего. На обратном пути в котельную Сергей очень неудачно поскользнулся и вывихнул лодыжку. С большим трудом дополз он до своего временного пристанища.
Следующие дни он провалялся, терзаемый болью, нога опухла, но ворочать стопой он мог, значит, перелома избежать удалось – скорее всего, растянул связки. Медикаментов под рукой не было, все, что он смог сделать – наложить тугую повязку, поэтому приходилось ждать, когда он снова сможет опираться на ногу. В эти дни он страдал от вынужденного безделья, боялся опоздать со своей миссией. Наконец, настало время, когда он смог передвигаться. Нога болела уже не так сильно, и Вильдер, не откладывая больше, решил выступать.
Ночь была прохладной и свежей. Если бы не ноющая боль в лодыжке, путь был бы даже приятным, но сейчас приходилось идти медленно, насколько позволяла больная нога. Лес, как всегда, жил своей жизнью – шептал, шелестел, скрипел. На пути Вильдера попались грибы странного вида, немного светящиеся во тьме, и Сергей, повинуясь внезапному импульсу, съел один. После этого наступать на ногу стало немного легче, боль затуманилась, отступила. Лес стал помощником и целителем – это значит, что Вильдер на верном пути. Вскоре Сергей набрел на почти заросшую дорожку, идти стало проще. Это также означало, что он уже в той части парка, которая была раньше благоустроенной. Значит, до метро Царицыно не так уж далеко. Как-то давно он уже проделывал этот путь, когда думал, что навсегда покинул бункер, отправившись на встречу со смертью. История повторялась, только сейчас у него была другая цель, к которой Вильдер приближался с каждым шагом.
Сколько же времени он проводил здесь, в Царицынском парке, будучи молодым? Они часто гуляли с Наташей по его извилистым дорожкам, вдыхали чистый воздух, любовались пейзажем, кормили уток у пруда. Почти каждую неделю удавалось выбраться сюда, благо жили они неподалеку. Тоска вдруг сжала сердце, а неясные тени слонялись вокруг, казалось, протяни руку – и нащупаешь мохнатый загривок или гладкую кожу чудного создания. До Вильдера доносились протяжные вздохи, в кустах кто-то шевелился, но он почти не обращал на это внимания. Лес и его обитатели были его союзниками.
Справа показался голый склон, практически без деревьев. На вершине еще сохранилось приземистое кирпичное строение – одно из тех, что были раскиданы по Царицынскому парку. Назывались они раньше павильонами и служили скорее для декора. Арка с колоннами, статуями и примыкающими к ней по бокам небольшими помещениями с окнами выглядела практически целой. Вильдер уже забыл название павильона за эти годы – на языке крутилось что-то, связанное со словом «милый», но он так и не вспомнил.
Зато вспомнил другое. Неожиданно память подсуетилась и извлекла из закоулков картинку. Был чудесный вечер, и они катались на автомобильной шине здесь, на зимнем склоне. Звенел голос Наташи, искря заразительными переливами смеха, шутил Ваня, было здорово и хорошо на душе. Тогда они только познакомились с девушкой, Сергей был очарован ею и влюблен, и жизнь казалась ему такой прекрасной. Вильдер прогнал воспоминание, ему не место в голове – только нарушает стройность мыслей и уводит от задуманного. А ему нужно собраться, а не сентиментальничать.
Впереди появился Царицынский пруд, Сергей свернул налево – по этой стороне он быстрее доберется до станции. На другом берегу величественно раскинулся дворец. А ведь не так много времени прошло с тех пор, как он спас Мишу от гибели, вовремя оказавшись в нужном месте, стащив парня с подоконника. Сильный ментал там засел. До Вильдера доходили волны чего-то чуждого, противоестественного, но угрозы не было – он лишь изучал Сергея, прощупывал, поэтому за маршрут можно было не волноваться. В воде что-то плескалось, но в темноте сложно было разглядеть – лишь рябь да расходящиеся в стороны круги говорили о том, что там кто-то есть. Один раз на дорожку перед Сергеем из воды выползли какие-то щупальца, но тут же убрались обратно, больше не препятствуя. Двигаться вдоль воды было приятно, луна прочертила дорожку на рябой поверхности и словно подсвечивала путь Сергея, указывая, куда ему идти.
Когда-то здесь, посреди озера, на площадке, к которой вели мостики, был чудесный поющий фонтан, переливающийся разноцветными огнями. В сумерках он выглядел особенно красиво, привлекая гостей и жителей столицы. В жаркую погоду было в радость стоять вдоль бортиков, подставляя лицо мелких брызгам – непередаваемое ощущение, которого сейчас очень не хватало. Но все это тоже в далеком прошлом.
Вскоре дворец остался позади, Вильдер свернул на аллею, ведущую к главному входу в парк, прошелся по брусчатке, миновал арку и вышел на асфальтированную дорогу, изрезанную глубокими трещинами. Отсюда до метро было рукой подать. Наземного вестибюля станция Царицыно не имела, попасть в нее можно было через один из подземных переходов. «Лишь бы не были обвалены», – подумал Вильдер. Существовал еще вариант попасть на станцию через вентиляционную шахту, но это сложнее осуществить. Сергей поправил съехавшие лямки рюкзака и направился к переходу.
Теперь у Миши было полное снаряжение – «химза» и личное оружие, взятое из войсковой части. Все, что нужно для сталкера. Теперь ему не нужно выпрашивать разрешение на вылазку у Василия Петровича, достаточно просто согласовать с ним выход. Он чувствовал, что после опасного мероприятия его жизнь изменилась, круто свернула в более широкий и просторный туннель. С момента возвращения он ни разу не появился на фермах – копаться в земле было скучно, хотя и необходимо. Мишу манили просторы, приключения, тайники, опасности, наконец. И даже не пугали разговоры о том, что век сталкера недолог – зато ярок, а это лучше медленного угасания на станции.
Миша все не мог расстаться со своей навязчивой идеей – увидеть дом, где жили его родители. И однажды он опять решил попробовать воплотить эту мечту в жизнь. И ход есть – через вентшахту в туннеле, о которой знают немногие. Это чтобы избежать лишних вопросов, куда он направляется. А парню очень хотелось пойти в одиночку, наедине со своими мыслями и размышлениями. Сейчас предстоящая вылазка уже не казалась ему чем-то неосуществимым и очень опасным. Выход он наметил на предстоящую ночь.
Вечер Миша решил скоротать, валяясь в своей палатке и размышляя. Дирижабль был практически готов к полету. Остались последние штрихи – Данилов сможет справиться и в одиночку. Иван как раз остался в ангаре, не вернулся с последним караваном. То есть уже завтра-послезавтра можно наполнять дирижабль гелием – и вперед, к новым горизонтам. Сталкерам наверняка понадобится команда, учитывая, что их осталось всего двое. Разговоров об этом еще не было, но Миша очень рассчитывал попасть на борт: лучшей возможности повидать мир в настоящее время не было, а жажда приключений жила в сердце, тянула его в неизведанное.
Миша еле дождался, пока все улягутся спать. Собраться было делом пяти минут. И вот он снова карабкался по узкому лазу наверх, через комнату с вентиляторами и дальше, пока не выбрался из шахты теплосети неподалеку от павильона станции Орехово. Миша окинул взглядом окрестности – вроде бы тихо. Он помнил, что ему нужен ближайший к метро дом – тот находился всего в двухстах метрах. К нему парень и направился, пригибаясь к земле и стараясь, чтобы постоянно между ним и лесом, подступавшим прямо к дороге, находилось какое-нибудь препятствие: каркас автомобиля, киоск или просто груда мусора.